Книга Против течения, страница 44 – Наталия Романова

Мужик дельный, работящий, слова дурного от него не слышали, перегара не чуяли, курить – и то не курил, что нравилось Захару.

— Есть же нормальные агрегаты, старые, но проверенные. Толку, что этот новый, только с конвейера взял, по гарантии? Стоит теперь, гниёт!

— Ты мне субсидию на «старый, зато проверенный» дашь? – горько усмехнулся Захар. – А на них государство дало. Один-то пашет… выходит. Лучше по субсидии два взять, чтоб один работал, чем один за кровные, которые откуда-то взять нужно.

На нём кредитов и ссуд висит по самое горло. Доильный зал, например, ещё не запустил, а деньги банку уже отдаёт. Проценты не конские, но бесплатно ни одной копейки не перепало.

Есть ещё свои нужды. Дом никак до ума не доведёт. Участок – вечная стройплощадка, если бы не Лиза с её бесконечной жаждой украшательства, так бы и жили они с Лёхой среди груд щебня и песка. Машину Лизе, кстати, обещал, нужно купить.

Хватит пешком бегать и его Ниву брать, застанет как-нибудь ливень, придётся, как Вите, под листвой защиту искать. Лиза сообразительней, в опасную ситуацию себя не поставит, только беда приходит, откуда никак не ожидаешь, сообразительность и реакция не всегда помогают.

Захару ли не знать…ему ли не ведать, как жизнь за пару секунд кульбит делает. Не отыграть потом, не вернуть.

Остаётся лишь принять урок, понять, для чего бог испытания послал, выводы сделать и дальше жить.

— Ты, Захар Дорофеевич, не сердись, если что не так скажу… – вдруг, после обсуждения производственных проблем, сказал Роман, отведя начальство чуть в сторонку от рабочих. – Девушка у тебя сегодня ночевала… племянница моя, выходит. Нехорошо это, не по-людски как-то. Она ж силявка совсем, ума как у кошки, порядков здешних не знает, напридумывает себе лишнего. Как потом жить? Оно, конечно, никто не помер от такого, но всё же племянница.

— Виталия Генриховна? – Захар от неожиданности потёр нос.

Роман из соседней деревушки, которая к сельскому поселению Кандалы относится, как и Вяткино, а Вита в самих Кандалах живёт. Да и сирота она, если верить разговорам.

— Она самая.

— Дурь из головы выкинь, Роман Сергеевич. Племянница твоя – учительница Лёшки, на место Раисы Степановны пришла. Отправили её жилищно-бытовые условия учеников проверять, не нуждается ли в материальной помощи, психологической или ещё какой. Она по незнанию через чащу пошла, напрямик, попала под ливень, промокла, продрогла. Не выгонять же, сам подумай. Переночевала в свободной комнате, домой утром уехала. Вот и вся история, – развёл руками Захар. – Живи спокойно, не нуждаюсь я в твоей племяннице, – поглядел на замершего, стоящего по стойке смирно главного механика.

Понятно всё. Репутация у Захара среди работающих на него не лучшая. Запросто мог уволить одним днём, как сегодня Ларису, чья провинность лишь грудь и ляжки напоказ. Сейчас же и вовсе, подчинённый, считай, ответа требовал у начальства.

Захар дал, посчитал правильным. Кому как не родному дядьке переживать о племяннице, призывать к ответу, хоть начальство перед ним, хоть дуболом с рогатиной.

Почему только при родном-то дядьке, полной его семье, племянница в детском доме росла?

Может, врут люди? Или была она под опекой государства лет с шестнадцати, учась в колледже или институте? Не в деревеньку же к родне ехать, когда образование нужно получать… чёрт-те что.