Книга Против течения, страница 52 – Наталия Романова

— У неё, только это не то, что ты подумала, – произнёс Захар, сразу же засмеялся, закрывая лицо руками, насколько нелепо это прозвучало.

В принципе вся эта история с Витой, прости господи, Генриховной сплошная нелепость.

С той минуты, как он увидел пьяную компанию молодёжи на улице, до отъезда от дома Виты поутру.

Остановился у компашки, потому что среди них была дочь Митрофана, та сама Василиса, которую лёка упорно сватает за него. В том, что девушка перебрала, греха никто бы не увидел, хоть и пожурили бы, но оставлять на улице в таком состоянии не стоило, вот и остановился.

А там сюрприз с отчеством Генриховна… ка-а-ак начал ругаться, возмущаться да права качать.

И хрустальная сфера неподвижных звёзд её не устраивала, и борода его, и насос неработающий, и вообще – всё!

В первую очередь, конечно же, он. И борода его. И он. И борода. Маньячная.

Где Вита Генриховна видела столько маньяков, что успела составить репрезентативную выборку бород, ответить она не успела, поскольку её начало рвать.

Алкогольное отравление.

Пришлось промывать желудок этой горюшке-эксперту, специалистке по маньякам и насосам, неудавшейся стайер-пловчихе, пытавшейся совершить заплыв в декоративном прудике. Контролировать процесс, чтобы не захлебнулась собственными рвотными массами…

Логичней было бы вызвать врача, только что он, алкогольное отравление впервые видел?

И я стрелял, и по мне стреляли, и я упал в лужу и лежал в ней…

Уехал под утро, и хоть отогнал заранее Ниву к задней калитке, от соседей не осталось тайной, кто ночевал у молоденькой учительницы.

Разговоров пойдёт – море.

Отправил бы в район на скорой, в токсикологию, сплетен было бы не меньше. Ладно, помелют языками и забудут. Любая новость живёт не дольше трёх дней. Само появление Виты совсем недавно было событием, сейчас казалось – всегда здесь жила. Да и Захар со своим фермерским хозяйством в своё время стал новостью номер один, нынче же – неотъемлемая часть биосферы.

Забудется и ночёвка фермера у молоденькой учительницы собственного сына.

— А что? – приподняла брови Лиза, давая понять, что не верит словам Захара.

— Напилась она. То ли настойкой домашней угостили, то ли самогоном местным, то ли настойкой на самогоне, в общем, организм не справился, – развёл руками. – Не бросать же человека в таком состоянии. Вот ты бы бросила?

— Нет, конечно, – кивнула Лиза. – Отошла хоть?

— К утру, – ответил Захар.

— И что, совсем ничего-ничего не было? – сощурилась Лиза.

— Лиз, ты не в своё дело нос суёшь, – мягко произнёс Захар. – Не было. Блуд это, сама понимаешь.

— Со Светкой не блуд, а с учительницей блуд? – фыркнула та в ответ. – Что? Думаешь, у меня лекала, вышивка и пироги вместо глаз? Знаю я, что ты…

— Знаешь, так молчи, – огрызнулся Захар, заливаясь стыдом за собственную несдержанность.

Натуру свою дрянную, поддающуюся всякой пагубе, греху, блуду, как бы ни старался сдерживать себя, как бы усердно ни молился – не выходило.

Пагубные желания брали верх, и макали, макали, макали во грех.

— Я знаешь, что подумала, – вдруг серьёзно сказала Лиза, мгновенно скинув налёт легкомыслия. – Может, тебе правда присмотреться к этой Виталии? Тебе ведь она нравится, как мужчине, я имею в виду.

— Лиза!

— Ты дослушай сначала! – огрызнулась Лиза. – Она – молодая, здоровая, главное – не наша.