Книга Против течения, страница 88 – Наталия Романова

— Зачем вы в воду полезли, если плавать не умеете? – тяжело вздохнув, спросил он.

— А ты как думаешь? – попыталась я выдавить из себя улыбку.

— Папка говорит, обязательно надо помогать ближнему, ещё апостол Павел сказал: «Ибо заповеди: не прелюбодействуй, не убивай, не кради, не лжесвидетельствуй, не пожелай чужого и все другие заключаются в сем слове: люби ближнего твоего, как самого себя». Возлюбить ближнего – это всё равно, что помогать.

— Правильно папа говорит, – кивнула я, хоть и были у меня аргументы против слов апостола, и вопросы имелись к такому подходу.

Только не мне решать, как отцу воспитывать ребёнка, к тому же Лёша теперь не мой ученик. Через две недели точно.

— Всё равно нельзя в реку лезть, если плавать не умеешь.

— А ты, значит, всегда поступаешь только так, как можно? – покосилась я на бывшего ученика. – И машину тебе можно было брать, и без прав ездить, и сплавляться папа разрешил, и родители Насти и Валеры разрешили?

— Ну-у-у-у… – ожидаемо замялся Лёша.

Нечего сказать, дружок? Вот и мне нечего. Полезла в воду, потому что иначе не могла.

— Молодой человек, ваше место в педиатрическом отделении, – заявила медсестра, зашедшая в палату. – Детском, – поправилась, увидев непонимающий взгляд пациента.

Не часто Лёша попадал к врачам, слова «педиатрический» не было в активном словарном запасе. Пусть так и останется.

— Прошу, – показала на дверь.

Пришлось неудавшемуся Конюхову удалиться, понуро опустив голову.

Потом заявилась та, кого я видеть не хотела, только Антонина Андреевна меня не спросила. Влетела в палату, похожая на фурию, взлохмаченная, будто из сеновала вылезла, метала молнии из глаз, размахивая руками, как в конвульсии.

— Я тебя не просто уволю, я тебя посажу, отродье детдомовское! – завопила она, встав над моей кроватью. – Что ты делала у реки? Зачем детей туда потащила? Какое право имела?! Забыла, кто ответственен за жизнь и здоровье учеников? Так я напомню, так напомню, мало не покажется!

— Что? – опешила я. – Никого я никуда не тащила! За детей я несу ответственность в рабочие часы, что, кстати, не касается вашей дочери! Насколько помню, Антонина Андреевна, вы перевели Настю на онлайн обучение, взяв тем самым круглосуточную ответственность за жизнь и здоровье своего ребёнка на себя! Так что все вопросу зеркалу!

Сама не поняла, откуда взялись силы. Я даже подскочила, вытянулась в полный рост, громко и чётко отвечая, глядя ровно в глаза.

Я детдомовка, да. Совратительница неразумных тридцатилетних фермеров-староверов, да. Пусть.

И не имею права учить домашних детей, потому научить могу лишь разврату. Хорошо.

Но приписать мне вину, которой нет, не получится. Хватит!

— Что здесь происходит?! – громыхнул от дверей голос Захара.

Он вошёл в палату, которая сразу же уменьшалась в размерах. Здесь, среди пустых, окрашенных в персиковый цвет стен, маленьких тумбочек и одноместных медицинских коек стать Абакумова стала заметней, как-то вопиюще очевидней. Он показался не просто атлетически сложенным, сильным, привыкшим к физическому труду, а огромным.

— Захар! – закричала Антонина Андреевна, понеслась в его сторону, тот в ответ посторонился, выставив впереди себя руку, будто отгораживался от чумной. – Это что же делается, что происходит?! До коли мы будем терпеть?