Книга Утро начинается с... любви, страница 45 – Наталия Романова, Ксюша Литт

Если только… нет, никаких сомнений!

Прочь из головы всякая бессмысленная ерунда. У меня не было ни одной причины не верить Андрею, сомневаться в нём.

Просто вечер принёс столько сумбурных, ярких эмоций, что голова шла кругом, вот и лезла в голову всякая ерунда.

Нужно уснуть, а завтра… завтра начну, наконец-то, свой долгожданный ремонт.

Утро началось рано. На самом деле ужасно хотелось спать, мелькнула предательская мысль переставить будильник или вообще перенести начало ремонта. Такой чудесный сон мне снился, так сладко я нежилась в кровати, в обнимку с подушкой, мечтая, что совсем скоро обнимать я буду мужчину.

Не вообще, а конкретного мужчину. С самыми пронзительными карими глазами и мягкой улыбкой. И потрясающим запахом. И… миллионом других достоинств, которые я уже любила.

Всё же взяла себя в руки. Встала, умылась, направилась на кухню с мыслью позавтракать и начинать свой трудовой подвиг. Вот с обоев и начну. Для начала нужно оборвать их – самое лёгкое в моём представлении.

На кухне открыла холодильник, растерянно посмотрела на пустые полки, даже как будто бы удивилась, словно вчера загрузила туда целую корзину из гипермаркета, а сегодня кто-то съел запасы.

Похоже, придётся идти в магазин хотя бы за самым необходимым, а ремонту подождать. Или заскочить в кофейню, выпить кофе и съесть пирожное? Отметить начало ремонта.

Ой, нет, поблизости и близко нет кофеен, что могут сравниться с «Утром», и, кажется, я уже привыкла, а может быть даже считала чашку кофе в другом месте изменой. Хихикнув от этой абсурдной мысли, я отправилась переодеваться.

Звонок в дверь застал меня в прихожей. Удивлённая до крайности – ведь даже курьер не мог ошибиться дверью, вряд ли соседка божий одуванчик освоила приложения доставки, – я открыла дверь.

Ошарашено уставилась на… Андрея.

Он стоял и так же ошарашено смотрел на меня.

Через минуту примерно мы синхронно отвисли. Андрей шагнул в дверь, буркнув приветствие, и сразу заключил меня в объятия, притягивая к своей холодной с улицы куртке. В этот раз он оделся более демократично, по-простому. Бомбер, джинсы, кроссовки, словно не управляющий, а… бариста.

Я взвизгнула от неожиданности, но выбираться из объятий не стала. Ни за что! Запах Андрея, он сам окутали меня, и я не хотела и не могла отказываться от этих ощущений.

Он спешно, держа меня крепко одной рукой, второй дёрнул молнию на своей куртке, прижал меня уже к мягкой ткани свитера, делясь своим теплом.

— Прости, – тихо сказал он, извиняющимся тоном. – Увидел тебя в этой пижаме, чуть разум не потерял. Такая ты хорошенькая в ней, домашняя, своя… как понятней сказать не знаю. Родная, наверное, словно всю жизнь тебя… знал, – явно смущаясь, сказал он, показалось даже, что слово «знал» он выудил в последний момент, крутилось же на языке у него что-то другое.

Складывалось впечатление, что он сам удивлён тем, что говорит. Будто слова сами вылетали изо рта, а он был лишь сторонним наблюдателем процесса.

Я украдкой окинула себя взглядом. Обычная пижама, трикотажная, в мелкий рубчик, из мягкой-мягкой ткани, уютная. С аккуратными рюшами у воротника, по краю чуть приталенной рубашки и на рукавах, и рядом мелких пуговиц-бантиков.

— Я не с пустыми руками! – провозгласил Андрей, не выпуская меня из объятий.