Книга Что случилось на балу?, страница 84 – Сабрина Джеффрис

Натаниэль с осторожностью приблизился к Элизе.

— Ты не возражаешь, если я останусь? Знаю, что мы с Джеффри успели вам с Дианой изрядно досадить своим смехом.

— Могу я тебе по секрету кое в чем признаться? — шепотом спросила она.

— Конечно.

— Когда она сказала, что не спутает свои кусты с чужими… Вынуждена признать, что первое, о чем я подумала, было именно то, над чем смеялись вы с Джеффри.

— Не может быть. — Он скрестил руки на груди. — Не могу в это поверить.

Она вздохнула.

— Я чаще других леди навещаю падших женщин на Филморской ферме, поэтому поневоле слышу такие… вещи, о которых светские дамы, разумеется, не имеют ни малейшего представления.

— Расскажи поподробнее, — шепнул он, сверкнув глазами.

— Это не тема для шуток, — предупредила она. — Иногда я задумываюсь… Если бы Сэмьюэл не отвез меня в Гретна-Грин^[7] — если бы он оказался негодяем, который решил соблазнить и бросить меня… я бы осталась совсем одна, отверженная и опозоренная. Эти женщины с Филморской фермы — большинству из них столько же лет, сколько и мне, попадаются совсем молодые девушки… Многие оказались в этом ужасном положении в юном возрасте, и у них не было даже выбора… Это чудовищно несправедливо.

— Да, это просто ужасно. — Он замолчал, и ей показалось, будто у него на языке вертится какое-то важное признание. Затем его лицо прояснилось, и Элиза задумалась, не привиделось ли ей это. — Но ты делаешь все, что можешь, чтобы помочь этим несчастным женщинам.

— А то, как их называют в обществе? Я ненавижу этот термин «падшие». Никто не называет «падшими» мужчин, которые их совратили, хотя именно они виновны в загубленных жизнях этих женщин. Почему в обществе все устроено так… лживо и лицемерно?

— Прости, милая, но мир жесток и несправедлив, а весы правосудия не сбалансированы, — сказал он жестким голосом. — Поэтому тебе приходится прилагать усилия, чтобы выровнять их хоть на какое-то время.

— Я пытаюсь сделать то, что в моих силах. — Она слабо улыбнулась. — Тем временем ты спасаешь солдат от страшной смерти в пламени огня. То, что делаю я, кажется ничтожным в сравнении с тем, чем занимаешься ты.

— Не говори так. — Он сделал шаг к ней навстречу, будто желая сказать что-то еще.

В этот момент сзади раздался голос:

— Миссис Пирс? Мы ждем вас на сцене через несколько минут.

Она оглянулась и увидела, что танцоры морриса уже вовсю отплясывают на сцене, пока гости пробуют первое блюдо.

— Прости, Натаниэль, нам придется прервать беседу. Скоро мой выход.

— Конечно. — Он взял ее за руку и на мгновение сжал ее пальцы — от этого прикосновения по ее телу побежали мурашки. — С нетерпением жду твоего выступления.

— Скажи, я выгляжу как подобает?

— Ты выглядишь прекрасно, как всегда. — Он наклонился ближе. — Хотя твоя шляпка сидит немного криво, и тебе, наверное, стоит избавиться от этих увядших цветов.

— О да, конечно. — Элиза незаметно вытащила цветы из декольте и бросила их на землю. Затем она поправила шляпку. — Так лучше?

— Замечательно.

Одарив его нежной улыбкой, она направилась к месту, где сидели музыканты. По пути ее задержал Чарли Краудер, рядом с которым стояла Джоселин — очевидно, ей нравилось общество молодого гусара.

— Миссис Пирс, не могли бы вы исполнить мою просьбу? — обратился к ней он. — Мы с ребятами из нашего полка были бы очень рады, если бы вы спели «Далеко-далеко за холмами»^[8]. Мы ведь скоро отбываем в Испанию.