Книга День правды и лжи, страница 139 – Мари Вудс

— Где у меня точка кипения? — Сайлас снова прищуривается. — Какая? После которой я тебя придушу? — А ты можешь? — Тут же спрашиваю я.

Сайлас не отвечает — на некоторые вопросы ответов лучше не давать.

— Я сказал тебе меня не злить, — Наконец говорит он. — Но ты всё равно продолжаешь. — Голос переполнен чем-то, что почти невозможно определить. То ли усталость, то ли... безнадёжность? — Я хотела тебя понять. — А если понимать будет некому? — Ты настолько плохо себя контролируешь? — Нет, ты настолько меня бесишь, а мы едва знакомы.

Просто я бью в одно и то же место. Он показал, что его выводит, и я продолжаю вламывать по его гордыне и собственничеству.

— Хорошо, — Сайлас, наверное, приходит к такому же выводу и медленно выдыхает, прекращая электризовать воздух в комнате. — Какой реакции ты ждешь, чтобы перестать?

— Ты уверен, что нет другого варианта? Того, где мы не становимся Домантами? — Спрашиваю я и всё-таки делаю шаг назад. Чем ближе я к нему, тем острее чувствую его запах. Хотя я задерживаю дыхание, но потом всё равно приходится делать вдох, и его запах оказывается внутри. В лёгких. В крови. И это выводит меня из равновесия. — Не знаю, какой реакции я от тебя жду. Я не видела, какие реакции у тебя бывают. Тебе Этры что-нибудь говорили, когда я ушла?

— Почему ты так упорно не хочешь становиться моим Домантом? — Губы Сайласа снова складываются в жёсткую линию, челюсти напрягаются — это задевает его по-настоящему.

— Я просто не хочу связываться узами ни с кем. Ни с тобой, ни с кем-то другим. Тебе Этры что-нибудь говорили?

— Нет. Когда ты ушла, Антонио стошнило от страха, и Этры велели нам убираться.

— Лучше бы они его съели, была бы хоть какая-то польза. — Удручённо вздыхаю я.

— Польза? Какая?

— Сытые Этры, например. Может, они сочли бы это за жертву и сказали что-нибудь полезное.

Сайлас награждает меня насмешливым взглядом. Губы снова изгибаются в усмешке — один из уголков рта приподнимается чуть выше другого. Украдкой посматриваю на его асимметричную улыбку, освещенное ей лицо кажется совершенным. В теплом свете люстры волосы отливают багрянцем.

Он слишком красивый и слишком странный, чтобы в итоге не оказаться тем, от кого нужно было уносить ноги в самом начале. Эта мысль внезапно приходит мне в голову и вряд ли когда-нибудь её покинет. В Мире столько магических существ, столько воплощённых мифов и легенд, которые живут среди нас, притворяясь, что они не те, за кого себя выдают, что невозможно угадать, кем этот Бессмертный может в итоге оказаться.

— Знаешь, а ты быстро отходишь, — сообщаю ему с довольной улыбкой. — Я думала, у тебя с самоконтролем дела гораздо хуже.

— А я думал, что ты — ненормальная, — хмурится Бессмертный. — Зачем ты злила Этр?

— Они не злились, — возмущаюсь я. — Они радуются, когда я прихожу. Представляешь, как им там скучно сидеть?

— Радуются, когда ты приходишь? — изумляется он. — То есть, ты это не в первый раз проделала?

— Что значит «проделала»? Мы просто играли! — я наконец не выдерживаю и складываю руки на груди, понимая, что эта его привычка въелась в меня основательно.

— С Этрами? — пристальный взгляд Сайласа должен заставить меня как следует подумать над ответом.

— Да. С Этрами, — чеканю я каждое слово. — Что, Этрам, думаешь, не хочется поиграть? Или им нравится сидеть в пещере и отвечать на вопросы двуногих существ? Тебе что, не нравятся Этры?