Книга День правды и лжи, страница 200 – Мари Вудс

— Этого совсем не достаточно! Даже если Шеран сказал, что мне можно доверять… — я не заканчиваю фразу: его смех прерывает меня. Он откидывает голову и прикрывает глаза.

Кажется, ему и вправду смешно.

— Я никому не доверяю, — поясняет он, глаза продолжают поблёскивать иронией. — Но спасибо, что предупредила.

— Даже Шерану?

— Ему доверяю больше, чем остальным, — сообщает он с улыбкой, за которой явно слышится сарказм. После своей выходки Шеран в его представлении низведён примерно на мой уровень. Заслужить доверие очень сложно, а вот потерять — легко. — Ты думаешь, я буду злиться, когда узнаю, сколько всего важного ты от меня скрыла? Боишься, что я тебя придушу?

Прямой вопрос застаёт меня врасплох, и я не успеваю скрыть замешательство.

— М-м-м, понятно, — качает он головой, и в голосе слышится разочарование. — Твоя подружка-ведьма хорошо промыла тебе мозги!

— Кто? — недоумение не то чувство, которое я привыкла испытывать, но его последняя реплика меня и вправду ошарашила.

— Эгерия. На Тандуиле их промысел запрещён и приравнивается к Чёрнокнижию.

— Серьёзно? — эмоции заставляют меня опереться о дверной косяк, чтобы удобнее было изумлённо на него смотреть. Я не слышала, чтобы где-то промысел Эгерий находился под запретом. Но и про Тандуил я тоже не слышала. — Но почему?

— Кто даёт им Силу? — спрашивает Сайлас, а я в ответ только пожимаю плечами. Я в самом деле не знаю, кто. — А если это Тьма? — добавляет он, обводя взглядом моё лицо в поисках ответа.

— Вряд ли. Но это не исключено. Хотя на Тьму не похоже — Эгерии практически не используют ритуалы. А Твай Дэ? Они у вас тоже запрещены?

— Нет, Твай Дэ у нас почитают, — произносит Сайлас и осторожно заправляет мне прядь волос за ухо, мягко касаясь кончиками пальцев моей щеки.

— Я сожалею, что наша первая встреча вышла такой неудачной, — говорит он тихо, продолжая ласкать пальцами моё лицо. От прикосновения по коже разливается тепло. Я поднимаю руку, чтобы убрать его ладонь, но его пальцы смыкаются на моём запястье, и он подносит их кончики к своим губам и мягко целует её. А потом прижимает мою ладонь к своей щеке. От неожиданности я немею и, кажется, теряю связь с реальностью.

Хьюстон, у нас проблемы!

В мозгу идёт лихорадочный подсчёт — это уже следующий этап. Сначала он пробовал прикасаться ко мне, а теперь вынуждает прикасаться к нему. Всё выверено чётко — он отпускает ладонь раньше, чем я успеваю взбеситься.

— Я знаю, что ты скажешь. Что мы не подходим друг другу. Но я не знаю, как это произошло. И почему все мои мысли стали заканчиваться на тебе, — добавляет он почти с издёвкой.

Происходящее похоже на момент, который отрезали от реальности, как несколько кадров от киноленты и вставили в другой фильм.

И на признание.

Если бы… прежде я не слышала от Бессмертных признания так часто, что давно перестала вслушиваться в слова. С тех пор, как я живу на Эламрасе, мало кто из них не пробовал подступиться ко мне.

Великая Твай Дэ всё-таки. Лакомый кусочек.

Но всё равно то, как он смотрит на меня сейчас, заставляло чувствовать себя центром вселенной. Ощущение начиналось где-то за пределами Неизведанных Земель. Где кто-то может создать или вырвать мир из-под моих ног. Это чувство пугало меня, но я хотела попробовать его так сильно, что не могла сопротивляться этому.