Книга День правды и лжи, страница 204 – Мари Вудс

— Твою ж мать, Кайла! Ты реально адреналинщица! Даже Шеран бы уже сдался. Я спрошу только один раз и закроем эту тему. Трое? Можешь просто кивнуть или покачать головой.

Это был едва слышный щелчок внутри — будто кто-то выдернул чеку. И пошёл отсчёт. Мне всегда удавалось игнорировать жар в лопатках от горящих позади мостов. И никогда не оглядываться. Сейчас не будет иначе. И плевать, что сердце вот-вот остановится, потому что через минуту нас уже будет разделять закрытая дверь.

Мысленно вношу набор для кемланга в список жертв — придётся его оставить. Нужно забрать телефон и лосьон, остальным тоже можно пожертвовать.

Он стоит, прислонившись к косяку двери в моей комнате. И смотрит. Тишина давит. Взгляд. А в нём — пустота. Я не хочу запомнить его таким. Только не таким.

Останавливаюсь посреди комнаты и складываю на груди руки. Он отлипает от опоры и идёт ко мне медленно, словно мир успел взорваться и усеять землю осколками, по которым ему приходится ступать. Останавливается передо мной. Его губы крепко сжаты — у него нет слов для такой минуты. Вот незадача — у меня тоже.

Тишина больше не давит. Она кажется морозной, свежей. Как весна в Ветреных Горах, когда снега превращались в текучий ручей и омывали камни от мути. Он наклоняется, берёт мою ладонь и подносит к губам, осторожным поцелуем касаясь тыльной стороны. Наверное, на тандуильском это означает извинение.

— Ответишь? — спрашивает, не выпуская мою руку. Я закатываю глаза, но только для вида. Злости уже нет.

— Да, трое. Если ты... — начинаю я, но он прижимает палец к моему рту и говорит:

— Ш-ш-ш!

Мои губы помимо воли растягиваются в улыбке — это выглядит комично. Он тоже улыбается, хотя и не слишком искренне.

— Тебе точно нужен кто-то, кто будет тебя кормить. Ты даже молоко не допила, — говорит Сайлас, ловко поднимая меня на руки и относя обратно в гостиную.

Я даже не удивляюсь, как у него это получилось. Я знаю ответ — это я ему позволила. У меня такая реакция, что застать врасплох меня невозможно. Невозможно меня гладить, носить на руках, целовать, если я этого не хочу. Хватит уже лгать хотя бы себе!

Хьюстон, у нас реально проблемы!

— Я ненавижу, когда на меня давят, — тихонько шиплю я, когда он ставит меня около стола и отступает на шаг.

— Я заметил. А я ненавижу, когда мне не отвечают.

— Я имею право не отвечать. Ты умеешь уважать чьи-то желания, кроме собственных? Или знаешь только Право Сильнейшего? Зачем ты мне лжёшь, что плохо себя контролируешь? Ты отлично держишь себя в руках! Зачем применяешь ко мне Магию Подчинения? По-твоему, это выбор?

— Я тоже тебя изучаю, Кайла. Я должен быть уверен, что не только я не могу на тебя повлиять, но и кто-то другой.

— Знаешь, это больше похоже на то, что ты прикрываешь заботой свои диктаторские замаш… — я споткнулась на полуслове. В голове начало пульсировать, по коже побежал озноб. Моя душа сжалась в комок, наливалась тяжестью. Я втянула носом воздух, понимая, что сейчас потеряю сознание. Мир расплылся радужным гало.

Сайлас поймал меня, не давая упасть. И единственное, что я смогла — обхватить его за шею, позволяя обнять, удержать, окутать теплом, пока ледяной Ад превращал этот знакомый мир во что-то совсем другое. Больше не прежнее.

Я запомнила, как это было. Наверное, могла бы воссоздать в памяти каждое движение своей ладони по ткани его свитера. До последней шерстинки. До момента, когда он меня обнял. По-настоящему. Не потому, что жаждал. А потому что сходил с ума от тревоги и не знал, как помочь.