Книга День правды и лжи, страница 229 – Мари Вудс

— М-м-м, впечатляюще! — качает головой Сайлас, но взгляд остаётся цепким. — Только не ясно, ты имеешь в виду, что знаешь какую-то высшую мудрость или признаёшь только собственные желания? Почему ты решила, что мой мир чёрно-белый? — спрашивает он, голос звучит спокойно, но я давно поняла, что это ещё ничего не означает.

— Ты спросил, какая я настоящая, — поясняю я, скрестив руки на груди.

На секунду в его глазах вспыхивает что-то похожее на понимание, но он быстро гасит это выражение, становясь непроницаемым.

— Может, я хотел услышать именно это? — в его голосе слышится насмешка, но проскальзывает и вызов. — И ты тоже спрашивала, какой я настоящий.

— Может, я хотела услышать именно это? — передразниваю я его, копируя тон.

Сайлас усмехнулся и направился ко мне, ступая мягко, неслышно — срабатывают рефлексы охотника. Встал напротив, опустив одну руку на стену, а другой коснулся моего подбородка.

Плавно. Как будто боясь спугнуть.

— Мне понравилось, как ты пробовала меня соблазнить. Только непонятно — зачем? — добавил он, наклоняясь ко мне, чтобы прошептать едва слышно: — Я и так хочу тебя сильнее, чем хотел кого-либо на этом свете.

Его тихое, почти бесшумное дыхание у самого уха отзывается горячей дрожью по спине. Я закусываю губу, в моей крови начинает потрескивать электричество. Но ладонь инстинктивно упирается в его тело, чтобы удержать дистанцию. Тугие мышцы пресса напрягаются под моей рукой, и я ловлю себя на мысли, что хочу провести по ним кончиками пальцев, очерчивая контуры, исследуя.

Выждать три удара сердца, чтобы убедиться — я себя контролирую. Один шаг вперёд — и его руки мягко обнимают меня. Комната исчезает, сменяясь улицей с кругами света от фонарей, словно кто-то поспешно сменил декорацию мира, не дождавшись окончания сцены. Воздух пахнет морозом. Снег тихо хрустит под ногами. Фонари дрожат, словно мир колеблется, неуверенный в собственной реальности.

— Ты сказала, что нам нужно к Кассите побыстрее. Вот её дом, — кивнул Сайлас на притихший под снегом особняк. Во взгляде явственно читалась ирония.

Он расширял границы того, что мог со мной делать — обнимать меня, просеивать. Переносить через сугробы, потому что Кассита не удосужилась почистить дорожку перед домом.

Внутрь Сайлас заходит первым — пульсирующая энергия Дома накрывает его, как прибой. А за ним следом — и меня.

Это было привычно.

Разница была в том, что я почувствовала. Магия больше не вспарывала мне вены — она скорее ластилась ко мне. Вдруг сделались различимы звуки за стенами — я слышала город на километры вокруг и шёпот подземки в толще земли. И музыку — сложную, полную силы и неожиданных переходов, ту, что я слышала, когда ко мне вернулись ощущения. Звуки и чувства, реальность и память соединились для меня в какой-то удивительный сплав — я глубоко вдохнула и в следующий миг тишина резанула по барабанным перепонкам, поглощая всё.

— Что? — спросил Сайлас, встречаясь со мной взглядом.

Я только покачала головой. Я и сама не знала, что это было.

Мы пошли по тихому дому, мимо ковров и абажуров, мимо стен с темнеющими на них картинами — абсолютно беззвучно. Мы были бы отличными разведчиками — Кассита заметила нас, когда мы уже стояли около её заставленного бутылкам стола. Она господствовала над этим хаосом, оставив себе для работы такой небольшой участок поверхности, что едва умещались локти. Перед ней на деревянной доске лежал пучок лабазника, связанный тонкой бечёвкой. Пушистые белые соцветия ещё пахли летним ветром. Чёрные пряди Эгерии были небрежно заплетены, а поверх льняного платья, простого и удобного, был надет видавший виды холщовый передник. Гостей она явно не ждала.