Книга День правды и лжи, страница 244 – Мари Вудс

— Да, я понимаю, — закатила я глаза, — что Лабиринт выплюнул нас сюда, и мы теперь не знаем, как в него вернуться. Но от этого задача сложнее не стала — мы просто пойдём вперёд и куда-нибудь обязательно попадём, надо только достаточно долго идти!

— Куда попадём? — невесело усмехнулся Сайлас. — К Чокнутому Шляпнику?

Я улыбнулась, оценив то, что Сайлас тоже читал Кэрролла, подобрала подол и пошла к темнеющим впереди горам.

Пока мы шли, небо медленно прокручивалось над нами, как ленивый циферблат. Горы впереди то приближались, то отодвигались — словно играли с нами и, кажется, выигрывали. Я остановилась, вгляделась в горизонт. Горы по-прежнему темнели там же, где были.

— Кажется, мы никуда так и не ушли! — покачала я головой. — Нас что-то держит — Дуат или мы сами!

— Мы? — вскинул бровь Сайлас.

— Угу, — кивнула я, закусывая губу. — Исфара Далат создан Падшими. Он подчиняется Силе желания. Возможно, кто-то из нас не хочет дойти до Острова, поэтому мы остаёмся на месте. Давай попробуем поодиночке?

— Это исключено, — покачал головой Сайлас, протягивая мне руку. — Я пойду вперёд, а ты — за мной.

Мы сомкнули ладони, но через пару десятков шагов остановились — то, что было вокруг, не было настоящим. Это было воспоминание. Мы видели это раньше, а теперь оно снова было перед нами — только не ощущалось подлинным.

— Давай я попробую?

Я подошла к нему и стала впереди, пытаясь настроиться на одну волну с миром. Медленно втянула воздух и сделала шаг. Мир изменился — мы словно ступили в отпечаток прошлого, сохранившийся в эфире. Вернулся цвет. Луга раскинулись вокруг, переливаясь всеми оттенками радуги, а вдалеке замерцали шпили — из янтаря и искрящегося камня. Башни взмывали к небу — к светлому полудню.

Дикая Охота началась сразу после Праздника Солнцестояния. Запах пиршества и сладкого вина Фей всё ещё держался в воздухе, музыке вторили переливы рога и звуки далёкой церемонии. Голоса Фейри обвивали пространство, нарастая, складываясь в сложную гармонию ритуального песнопения. Звуки переливались, словно сама природа Исфара Далата пела вместе с ними.

А потом видение мира дрогнуло, цвет исчез — как чернила в воде. Ветер стал горячим, дым наполнил воздух и обжёг горло. Луга рассыпались прахом, башни истлели, уступая место выжженным равнинам. Я зажала уши — звуки были просто невыносимы: многоголосый хор боли, страдания и безумия. Всё вокруг продолжало терять свою форму — земля трескалась, ветер поднимал золу, она липла к коже, оседала в волосах. Мир ещё пытался дышать — но не мог. Он застыл на месте: обугленные остовы деревьев, почерневший от копоти песок и горы, нагромождённые до самого горизонта.

Я просто не могла пошевелиться — чудовищность всего, что здесь произошло, навалилась на меня, как гранитная плита, раздавливая дыхание и волю. Сайлас поднял меня на руки, заглядывая в лицо. Но я прикрыла глаза — вокруг нас из пепла начали вырастать тени, и их было больше, чем могло бы быть.

Откуда-то снизу, будто из трещин в земле, завыл ветер. Звук становился всё выше, постепенно переходя в стоны и плач. Барабаны молчали. Вместо них вступили колокола — далёкий, тоскливый звук без ритма разносился над пустошью. Каждый удар отзывался в костях. Каждый удар — плач по тем, чьи имена давно забыты. Паузы между — выдох утраченных жизней. Эхо звуков не затихало, а перерастало в шёпот без слов. В Исфара Далате — удивительном творении Создателей — больше не осталось ничего, кроме призраков, блуждающих в поиске завершения, и бестелесных голосов, путешествующих по разломам в земле, чтобы свести пришедших сюда с ума.