Книга День правды и лжи, страница 66 – Мари Вудс

«Каждый, сумевший послушать сердце, неизбежно станет другим» — это вместо плана. Вместо напутствия.

Пожимаю плечами. Ну и что? Да мало ли он странного говорил? Вот мир. Не холодный — уже хорошо. Красивый.

«Здесь ты становишься тем в итоге, кем в себе силы нашёл ты стать» — это про мир. И про каждого. Про само задание пока ни слова.

Костёр, синева ночи и звёзды над нами, голоса, взгляды — всё это, хрупкое и живое, ложится на меня, как загар. Или скорее, как татуировка. Не вытравить никогда.

Только я об этом пока не знаю. Не знаю, что к полудню буду вдавливать острие стрелы в мякоть ладони, пока кровь не выступит, пока не сморщусь от боли.

Чтобы убедиться, что ещё жива.

Чтобы понять, что я — это я.

А пока верчу головой в разные стороны, как сова. Лишь изредка взгляд натыкается на лица моего отряда. Хотя тогда ещё не моего. Я ещё не знаю, что Учитель не останется с нами. Что Кворума не будет. А если Кворума не было, значит — это было не задание?

В этом месте даже в воспоминании — пауза. Дальше принимаюсь медленно разматывать клубок вопросов, за который раньше не было сил взяться.

Если это было не задание, то что тогда это было? Проверка?

Ответа у меня пока нет. Память продолжает подкидывать образы.

Учитель поднимается. Я понимаю — уходит. Вместо вопроса приподнимаю одну бровь, а потом и другую. Но с ним это не работает.

Если хочешь что-то спросить — задай вопрос. Если вопрос тупой — получай по полной.

Я не получала ни разу, потому что тупых вопросов не задаю. Снова верчу головой. Надеюсь, что кто-нибудь решится.

Если бы с нами был Ашер, он бы задал пару десятков вопросов. Но Ашера нет. Он не Ученик. Хвала Богам. Точнее — одному.

Перед самым-самым последним моментом решаюсь:

— Так что нам делать?

ВЕРНУТЬСЯ.

Это ответ. И последнее слово, которое я от него услышала.

Только я об этом ещё не знаю.

Обвожу взглядом отряд. Помешиваю бататовый суп в котелке. Жду Побратима. Думаю, вот он сейчас придёт, как обычно, голодный. Сядет рядом. Широко разведёт колени, откинет голову, заведёт за неё руки. Потянется. Видно, как он устал. Потом упрёт локти в колени, сложит перед собой пальцы в замок. Широкие мускулы напряжены, запястья увивают узлы вен. Упрётся в них подбородком... Бросаю в похлёбку травы и жду, когда этот пазл наконец сложится, как нужно.

Будет Кворум.

Будет новая история.

Будет верное плечо рядом.

Только не всё происходит, как нам хотелось..

Быть готовой ко всему — это значит не предаваться мечтам о несбыточном будущем и не тосковать об ушедшем прошлом. Это значит не слизывать капли ускользающего океана с губ. Забыть вкус прибоя, разбивающего волны о камни. Значит позволить прошлому без единого всплеска врезаться в тёплую, как кровь, Вечность — так, чтобы на ней не осталось даже следа.

Поэтому я встаю.

У меня теперь есть задание: пойти к Морю Грядущего, этому странному месту, скорее всего даже не морю. К самой границе, где Небытие, обретая форму, становится Бытием. И нырнуть в эту субстанцию — потому что там точно не вода. Пока иду к дому, прокручиваю в голове всё, что знаю о Море Грядущего.

Тысячелетия прошли с тех пор, как Создатели Форм соединили в том мире Постоянство и Изменение. Спокойный, инертный холод и огонь — живой, движущийся, изменчивый и изменяющий. На его дне есть зеркало, в котором можно увидеть будущее — так говорят.