Книга День правды и лжи, страница 69 – Мари Вудс

Когда мы пришли, над головой чертили круги обездоленные птицы. Они остаются последними, когда приходят ацклеорги, потому что не касаются земной поверхности. Мне пришлось убить их всех, чтобы избавить от голодной смерти. Я бы рыдала в голос, если бы могла.

Учитель сказал мне тогда: — Такова жизнь.

Но его слова просто осыпались вокруг меня, как пепел. Я не могла и не хотела их слышать. Я была в ярости. Я не понимала, как в мире может существовать такая жестокость. И как он может жить в мире, где нет справедливости. Я так ему и сказала.

А он ответил, что справедливость в жизни может быть недостижимой, но стремление к ней даёт цель и смысл.

Именно тогда я поняла, зачем нужны Хранители. Жизнь, подобно тайфуну, постоянно смывает то, что было живо всего мгновение назад, и являет миру нечто опустошённое и неузнаваемое. Не обращая внимания на справедливость.

И должны быть те, кто не даёт этому случиться. Теперь, проходя вместе с Калебом один зал за другим, я снова думала об изменчивости жизни.

О том, какими разными бывают дни.

Например, бывают обычные дни рождения Торио. Когда всё вокруг, включая меня, танцуют и веселятся. Торио — гостеприимный хозяин. В его доме сотни комнат, где каждый может отдыхать, как душа желает. Быть на таких праздниках — как получить билетик в Рай. Причём на лучшие места.

Да, бывают обычные дни рождения. А бывают такие, как сегодня.

Когда всё неправильно. Есть праздник, но нет праздничного настроения. Есть новости, но все, как на подбор — хуже не придумаешь. Подарок лежит у меня в сумочке. Но нет идеи, как его подарить, потому что такие подарки не дарят просто так — нужна история, которая покроет его изысканными узорами. А я не умею рассказывать истории.

Но по меркам паршивых дней в моей жизни этот не тянет даже на троечку. Поэтому я всё равно улыбаюсь, встречаясь взглядом со знакомыми Ифритами. Улыбаюсь их удивлённым лицам. Видеть меня в белом — неожиданно даже для меня. Это белое кружевное платье я купила вместе с чёрным таким же, хотя что-то белое я надеваю очень редко.

Зачем тогда купила?

Примерно по той же причине, по которой я купила остальные свои вещи, которые не собиралась надевать.

Торио всегда в этот день встречает гостей в одном зале. Корзины с фруктами, украшенными почками гвоздики, кипящий котелок с элем — всё на своих местах.

Если наложить Вечность на человеческое измерение, то Торио старый уже давно. Торио старый, чтобы находить на своём лице глубокие морщины — в уголках глаз и на лбу, на щеках. Чтобы находить в своих чёрных волосах белые пряди — всё больше и больше, до тех пор, пока не станет совсем беловолосым, как Светлый Эльф.

Но Торио не стареет.

Не знаю, как он выглядел в свой первый день, скорее всего тела у него тогда не было.

Сейчас Торио выглядит примерно, как Дракон, которого рисовали тёмными красками. Но я никогда не замечала его исключительную красоту. Она никогда не будила во мне ничего, похожего на влечение.

Для меня в Торио настоящими были только глаза. Как будто всё остальное — привлекательная маска, которую он надевает, как мы надеваем красивую одежду.

Его маской была смуглая, как у всех Ифритов, кожа, тёмные волосы и резкие черты лица тридцатилетнего мужчины.

А глаза были глазами Мудреца. Глазами того, к кому я могу прийти в его день рожденья, пройти через полутёмный зал, полный огней, музыки и сладковатого дыма от кальяна и положив голову на плечо и закрыв глаза, на долю секунды почувствовать, что я не одна.