Книга Драконье счастье, страница 132 – Марина Ефиминюк

— Когда-нибудь, в глубокой старости, я уйду в лед с любовью к тебе в своем сердце, Анна, — поклялся Киан.

— Когда-нибудь, в глубокой старости, я уйду в лед вместе с тобой, — ответила я.

Он склонился за поцелуем и прошептал мне в губы:

— Так и поступим…

[1] Рамейн — драконий язык, на котором говорят в Хайдесе (южные драконьи земли, владыка Эсхард Нордвей) и в Авионе (земли равнинных драконов, владыка Зорн Риард)

КИАН ЙОРН

Живую картину на стене его кабинета закрывали строительные леса. На самом верху, одетая в простой рабочий комбинезон, сидела Анна и изогнутой серебряной иглой штопала что-то, видимое только ей.

С неделю назад пейзаж перестал менять время суток и показывать погоду в Химмель фьорде. Кайрими страшно обрадовалась. Она с таким удовольствием выполняла обязанности дворцового мага, что могла часами не выходить из мастерской. Все время что-то реставрировала или над чем-то магичила.

Анну обожал дворец и подданные, по-прежнему высылающие своему талисману подарки. К счастью, поток коз с полгода назад прекратился. Возможно, все благословленные перед свадебным ритуалом девушки вышли замуж. Но традиция прижилась, и кайрими раз в неделю обязательно доставляли банки с пряностями, вино или засушенные фрукты. А ведь в жизни Киана все могло сложиться иначе, и не было бы этого великолепного хаоса, расшевелившего столетиями спящий, тихий дворец.

Он помнил день, когда просил у Ярвудов отдать в жены их старшую дочь Бриэм. Предложение руки и сердца было прагматичным, и они почти подошли к обсуждению условий, как двери резко раскрылись. Со шкатулкой в руках, прервав обсуждение вероятного брака, в кабинет ворвался Ульвин. С шальными глазами в гробовой тишине он подошел к столу и опустил шкатулку перед Кианом.

— Что это? — не допуская в голос вспыхнувшего раздражения, спросил он.

— В шкатулке магический договор, заключенный между твоим дедом и спасшим ему жизнь иноземцем. Ты забыл о нем или не знал?

Знал, но не воспринимал всерьез.

— С тех пор сменилось два поколения Йорнов. Ни один магический договор не сохранит своей силы за это время, — окатив сына бывшего архивариуса презрительным взглядом, заявил советник.

Остальные Ярвуды тихо зароптали. Очевидно, клан видел во сне, как породниться с властительской семьей.

— Киан, твой отец проигнорировал договор и до последнего дня без брачных меток делил покои с твоей матерью. Они ушли в лед, но спят в разных усыпальницах, — напомнил Ульвин. — Ты хочешь обречь на такой же позор свою жену?

Киан догадывался, что лучший друг влюблен в Бриэм Ярвуд. Однако не ожидал, что чувства проросли в Ульвине сильным корневищем, укрепились и подтолкнули к отчаянной глупости.

— Появятся брачные письмена или нет, можно узнать только после свадьбы, — с прохладцей в голосе произнес будущий владыка.

— После свадьбы уже будет поздно что-то менять.

С раздражением Киан поднял крышку. Внутри лежал пепел, мелкие потемневшие клочки бумаги с растекшимися чернильными завитушками от хвостиков литер. Со временем магия сама начала уничтожать договор.

— Полагаю, я могу не учитывать повеление предков, — кривовато усмехнулся Киан.

Он вытащил обрывок из шкатулки, зажал между пальцев и показал сбесившемусябывшему другу.

— А так бы вы женились? — сварливо буркнул советник Ярвуд.