Книга Моя милая ужасная невеста, страница 125 – Марина Ефиминюк

— Зак, тебе надо поесть, – позвала его я.

— Марта, ты не в курсе, что лучшее средство от болезни – здоровый сон? – промычал он.

— Но у тебя-то сон нездоровый, – заметила я. – И пора принять снадобья.

— Опять? – Он поглубже зарылся в одеяло, словно надеялся, что кровать его спрячет от суровой сестры милосердия, причиняющей добро исключительно горькими порошками.

— Торстен! – рявкнула я. – Ты хочешь, чтобы тебе стало легче? Тогда не сопротивляйся!

Закари все-таки приоткрыл глаза (вернее, один глаз с вертикальным зрачком) и нехорошо посмотрел на поднос в моих руках.

— Я все равно тебя накормлю, – пригрозила ему.

Он все-таки сел, подложив под спину подушку, и кивнул, дескать, давайте свою еду. Поднос с тарелкой каши и ложкой был аккуратно пристроен ему на колени. Некоторое время Торстен разглядывал невразумительную сероватую жижу.

— Почему в этой тарелке?

— Красивая. Что тебя не устраивает?

— Мне как-то давали песика на пару дней, я кормил его из этой тарелки…

— Полагаю, горничная хорошенько ее отмыла. Я сама эту кашу сварила, проверила чистоту посуды и налила тебе никем не облизанной поварешкой, – стараясь сохранять спокойствие, что было поистине сложной задачей, проговорила я. – Что еще не так?

— Когда ты научилась готовить? – недоверчиво спросил он.

— Полчаса назад, – сухо ответила я.

— Попробуй! – потребовал он и сдвинул тарелку в мою сторону.

Ей-богу, как король из мутных времен драконовых войн, когда всех без разбору правителей травили. Слугам приходилось снимать первую пробу, чтобы его величество не отдал душу прародителям от какого-нибудь невинного чая.

— Я уже пробовала. Принцип двадцати минут не нарушен.

— Еще раз, – настаивал Закари, как капризный ребенок.

— Да без проблем! – психанула я, сунула палец сначала в горячее варево, а потом себе в рот. – Доволен?

— Ты засунула палец в мою тарелку? – возмутился Торстен, указав на возникший овраг посреди идеально ровной овсяной поверхности.

— Из нее уже ел песик, – напомнила ему. – Или надо было облизать твою ложку?

— Могла бы другую взять, – проворчал он.

О том, что вторая из двух имеющихся в доме ложек утопла и лежала на дне кастрюли, я предпочла умолчать. Лучше не говорить Закари, что его собираются накормить кашей из мельхиорового столового прибора, бранных ругательств и смеси воды с молоком. Никто и никогда не открывает секретных ингредиентов коронных блюд.

Он все-таки взялся за ложку и осторожно ковырнул застывшую на поверхности каши глянцевую корочку.

— Что ты там разыскиваешь? – не удержалась я.

— Кашу, – тяжело вздохнул он и действительно попробовал варево на вкус. – Как сладкая еда может быть пересоленной?

— Да демоны тебя дери, Торстен, ты достал уже придирками! – вызверилась я. – Тебя, может, из ложки накормить? От каши еще никому не стало хуже!

Вообще-то спорное утверждение, но хотелось искренне верить, что Закари переваривает все: размороженные устрицы, невыносимо острое сартарское рагу, серебряные гвозди и овсяную кашу, сваренную женщиной из рода Варлок по рецепту Эмбер Фокстейл из известного рода черных ведьм.

Закари, видимо, чуток обалдел, что на него наорали, и начал молча есть, не жуя, а только глотая. Внезапно он подавился и замахал рукой:

— Воды!

Я поспешно сунула ему стакан с водой. Он запил и снова взялся за ложку. Теперь уже жевал, изредка вытаскивал чешуйки от овсянки и каждый раз сопровождал этот процесс выразительным взглядом.