Книга Моя милая ужасная невеста, страница 129 – Марина Ефиминюк

Пятна на спине у Закари подживали плохо. На позвоночнике осталась пара досадных шрамов-оспинок.

— Чесался? – проворчала я.

— Я бы не посмел, – отозвался он. – Ты же обещала меня приковать к кровати.

— И тебе понравилась идея.

— Согласен, идея задорная, – в голосе Закари прозвучала улыбка.

— Остальное сам, – скомандовала я, закончив обрабатывать спину.

— Устала причинять добро? – хмыкнул он.

— Святые демоны, поворачивайся! – огрызнулась я, а Торстен возьми и действительно повернись, чуть не вмазалась в его подбородок носом. – У тебя голова не закружилась? Может, сядешь?

Он послушно опустился на диван. Без всякого смущения я встала между его коленей, заставила поднять голову и с серьезным видом начала накладывать мазь. Зак и не думал закрывать глаза, смотрел внимательно и пытливо, словно что-то пытался разглядеть в моем лице новенькое. Вероятно, признаки ветрянки, которой я, в отличие от счастливчика Закари Торстена, переболела еще в детстве.

Вообще-то сакраментальная болезнь в моей биографии! В тот год в башне Варлок появилось особенно много каменных драконов. Все говорили, что семью ждут большие перемены, и не ошиблись: во мне проснулась светлая магия. Родители были в восторге – в столь нежном возрасте дар проявлялся только у сильных в будущем чародеев. Радовались они, правда, недолго.

На праздник магического крещения в замок съехались десятки семей, присягнувших Варлокам. Через пару седмиц после отъезда гостей у меня началась ветряная оспа, а во время лихорадки, повергнув ковен в шок, пробудилась темная магия. Я резко сделалась ужасно уникальной. Никто не понимал, как и чему меня обучать.

— У меня нет ни веснушек, ни оспин, – спокойно ответила я на пристальный взгляд Торстена.

— Знаю.

— Тогда что ты разглядываешь?

— Пытаюсь вспомнить, чем ты мне не нравилась, Марта Варлок, – вдруг произнес он.

— Получается? – иронично хмыкнула я.

— Нет.

Внезапно у меня дрогнула рука.

— Раз у тебя провалы в памяти, милый, то позволь напомнить, – с фальшиво ироничной интонацией проговорила я. – Ты всегда считал меня дурнушкой и не видел смысла этого скрывать.

— Ты же сама знаешь, Марта… – кривовато усмехнулся Зак.

— Знаю что?

— Я врал.

Возникла странная пауза. Мы смотрели глаза в глаза. Могла ли в тот момент я вспомнить, за что не выносила Закари Торстена? Увы, но нет. Все, что я о нем знала раньше, все, что он демонстрировал людям, оказалось маской, ловко прятавшей взрослого, проницательного и демонски привлекательного молодого мужчину. Но ощущение, будто до него в моей жизни не происходило ничего хорошего, было в корне неправильным. Происходило. И многое.

— Дальше давай-ка сам лечись, господин Торстен. – Я вложила в его руку открытую банку с мазью. – У тебя неплохо получается.

— Лечиться?

— И врать тоже, – хмыкнула я.

Обычно, оставив за собой последнее хлесткое слово, моя дорогая матушка гордо поднимала голову и с видом королевы выходила из зала. Со стороны казалось, будто она боялась, что оппонент ответит едким сарказмом, последнее слово превратится во второе с конца, а ей с ходу не удастся придумать другой меткой фразы.

Втайне я всегда подсмеивалась над этой сугубо женской привычкой, но, вручив Торстену банку со снадобьем, поступила ровно как мама: нарядно одетая в чувство собственного превосходства, направилась вон из гостиной. И пришла на кухню, к раковине с грязной посудой. Прямо сказать, паршивый тактический ход, но не выйдешь же в уборную с ватерклозетом или в спальню с разобранной кроватью.