Книга Моя милая ужасная невеста, страница 54 – Марина Ефиминюк

— Чего ты хочешь от темной сущности, чародей? – скрестив руки на груди, неохотно уточнила я.

— Служи мне! – гоготнул Бранч.

— Не расплатишься.

— Тогда выполни десять моих желаний!

— Ты не на аттракционе невиданной щедрости, – поморщилась я. – Выполню одно желание.

— Но любое, – осклабился он.

— Заветное! – со значением поправила я.

— Даже если попрошу станцевать голой на столе? – глумливо спросил Бранч.

— Если твое заветное желание – вульгарные пляски, то запросто, – презрительно скривилась я. – Что ты готов предложить за одно заветное желание?

— Душу своего первенца.

— Не пойдет, – покачала я головой и одарила его прямым расчетливым взглядом. – Я хочу честность, Адам Бранч. Пока я не выполню твое заветное желание, ты не сможешь обмануть ни себя, ни мир. Идет?

Обнаженные танцы? Пф! Совсем скоро у него останется единственное желание: отменить сделку. Может, еще захочет свернуть мне шею, за что снова получит светлой благодати, а в башню Варлок всем на радость, наверное, пришлют очередное гневное письмо. Глядишь, и Торстену вломят, что не досмотрел за дражайшей половиной, когда она не выпила кофе с утра и впала в мрачное настроение. Как ни крути, сплошные плюсы.

— Желание загадаю, когда захочу! – быстро объявил он. – Не прямо сейчас.

— Как скажешь, – пожала я плечами, но справедливости ради спросила: – Ты просчитал все риски?

— Сомневаешься?

— Ладно. Да будет так, – мило улыбнулась я, хотя улыбаться мило не выходило из-за ряби в глазах. Подозреваю, все вызванные в наш мир демоны бесились именно из-за неровного света, от которого начинала ныть голова и хотелось зажмуриться.

— Тогда, Варлок, изыди, – с пакостной улыбочкой пропел Бранч.

А мог просто потушить ведьмовской круг и выпустить через дверь.

Внезапно на меня нахлынули запахи улицы: опавших листьев и сырой земли. В лицо ударил порыв ледяного ветра, с волос слетела перевязь, и пряди разметались в разные стороны. Я стояла посреди укрытого желтым ковром, страшно печального кладбища за главным корпусом Деймрана.

— Вот ведь… косорукий, – пробормотала себе под нос, поежившись от холода. Белая ученическая рубашка, утепленная только эмблемой факультета на груди, не грела.

И в трех шагах от меня четверо парней-некромантов в кожаных плащах энергично и увлеченно разрывали могилку. Если верить покосившемуся мраморному надгробию, четвертого ректора академии. Слышала, что у некромантов цифра четыре имеет сакраментальное значение. Они считают ее знаком смерти.

Парни были колоритны, как раз во вкусе Эмбер: мрачные и, судя по всему, исключительно трудолюбивые. Кисти рук, уверенно сжимающих черенки лопат, украшали татуировки, у одного по выбритой голове мельтешил защитный знак. Живой рисунок то елозил к уху, то возвращался на макушку, то сбегал на затылок.

Внезапно один из парней, не глядя, с азартом отшвырнул за спину шмат рыжей глинистой землицы. Комья долетели до меня. Зашипев, я отпрянула, но чистые ботинки все равно оказались засыпаны. Весь квартет резко остановился и синхронно обернулся, словно обладал коллективным разумом.

— Все нормально, парни! Я к вам случайно залетела, – пояснила я и постучала ботинком о ботинок, пытаясь сбить землю. – Меня сейчас обратно вызовут. Вы не отвлекайтесь. Ректор сам себя не выкопает.