Книга Моя милая ужасная невеста, страница 92 – Марина Ефиминюк

Хотеть привлекательного мужчину, когда он уверенно ведет в танце, чутко ловит эмоции, вообще-то обычное дело. Но танцевала моя тень с Закари Торстеном. Своего идеального врага я узнала бы из толпы мужчин, одетых в одинаковые одежды. По осанке, по развороту плеч, по волосам, обрезанным до подбородка такой ровной линией, словно парикмахерскими ножницами вели по линейке.

Понятия не имею, из какого уголка подсознания своровали эту противоестественную фантазию. Вероятно, из той его части, где пряталась неизвестная ни мне, ни миру круглая дура. Ведь в трезвом уме, впрочем, как и в помутнении рассудка, о Закари Торстене я не мечтала. Ни разу. Точка. Да и он никогда не смотрел на меня, как на кусок именинного пирога, с которого хотелось слизнуть сливки, а потом хорошенько распробовать, смакуя на языке каждый кусочек сладкого бисквита.

Еще не успела додумать тревожную мысль, как музыка начала набирать громкость, а пара – скорость. От мелькания зарябило в глазах. Подол черной юбки разлетался туманом… И снова мелодия резко смолкла. В звенящей тишине прозвучал тихий чувственный стон. Я подавилась на вздохе да так и остолбенела, забыв кашлянуть в кулак.

Двое больше не кружились. Замерев посреди бального зала, они предавались возмутительному разврату! Девушка стояла спиной. Расстегнутое черное платье сползало с плеча. Беззастенчиво оголенные лопатки скрывались под длинными волосами. Проклятый Торстен, оказавшийся в иллюзии таким же нахалом, как в жизни, ее целовал! По-взрослому умело и напористо, глубоким чувственным поцелуем.

Он оторвался от девичьих губ. Инфернальная партнерша запрокинула голову, открывая шею для эротических ласк, а Торстен издевательски посмотрел прямиком мне в глаза. Этот острый, бесстыжий взгляд черно-белого призрака, словно приобретя материальную форму, ударил в солнечное сплетение.

— Да охренеть! – от души выразила свое отношение к происходящему и тут же поняла, что выразила пусть с душой и от всего сердца, но вслух.

Секундой позже тени взорвались и разлетелись дымком. Бальный зал, залитый лунным светом, исчез. За попрание строгих правил особняк выплюнул меня в застенок на цокольном этаже и поставил в угол. В прямом смысле этих слов. Совершенно шокированная, я обнаружила себя стоящей в углу комнатенки с решеткой вместо двери.

Правда, проштрафившихся гостей никто не собирался закрывать в клетке по-настоящему. Решетка отворилась от легкого толчка. Ладно, не то чтобы от легкого. Грохот стоял, как в каменоломнях. Содрав с лица полумаску, я вывалилась в знакомый коридор недалеко от гардеробной и на всех парусах влетела в полупустой клубный зал.

Тумана почти не было, подавальщики лениво обходили немногочисленных гостей. Возможно, зрители спустились с верхних этажей по собственному желанию, решив, что достаточно насмотрелись на танцующие тени, или вылетели с позором, как пробки из бутылок.

Негодяй Закари Торстен, неведомым образом поселившийся в глубоких слоях моего подсознания и устроивший там непотребный вертеп, сидел на том же месте. Отрешенный и задумчивый, сложив руки на груди, он рассматривал бокал перед собой.

— Уже? – От удивления у Закари поползли на лоб брови.

— Ни слова! – рявкнула я, схватила бокал и прикончила тремя большими глотками.