Книга Не злите добрую колдунью!, страница 132 – Марина Ефиминюк

— Вам есть что сказать в свое оправдание?

— Умертвие упокоено, – только и ответила я.

Потом на весь зал громко объявили, что меня на год выставляют из ковена, лишают защиты, поддержки и всех прочих благ. Я не имею права творить добро и сеять благодать от его имени.

— По прошествии года вы можете подать прошение на возвращение, – проговорил все тот же помощник. – Ученик Нильс Баек!

Школяр испуганно вздрогнул и выпрямился:

— Здесь!

Народ с трудом сдержал улыбку. Признаться, я сама закусила губу, чтобы не фыркнуть в столь драматичный момент.

— Ваше обучение продолжится в замке Истван. Вас готов взять в ученики преемник пресветлого чародей Варден Истван. После защиты диплома по желанию вы имеете право вступить в ковен.

Я посмотрела на двоюродного брата. Он едва заметно мне кивнул, мол, сделаем из твоего чудак… чудненького ученика нормального чародея.

— Чародейка Агата Истван, вы обязаны вернуть плащ со знаком ковена.

Не споря, я начала распутывать завязки плаща. Удивительно, что у самого светлого ковена в королевстве плащи были черного цвета, как у верховных колдунов.

— Учитель, что же это? – в панике бормотал Нильс. – И что мне делать?

— Школяр, знаешь, что в жизни хуже всего? – тихонечко проговорила я. – Профукать хорошую возможность. Варден – отличный чародей. Лучше наставника тебе точно не дадут. Держи.

Я вложила плащ в его трясущиеся руки, а потом без колебаний сняла с шеи висящий на длинной цепочке родовой знак. Тяжелая подвеска, переданная мне в тот день, когда вспыхнул светлый дар, три года пролежала в шкатулке, а сегодня я ее надела, чтобы продемонстрировать свое уважение – нет, даже не к отцу, – к замковым стенам, в которых выросла.

По залу пробежали изумленные шепотки.

— Неси, – вручила Нильсу.

Конечно, красивее было бы бросить украшение на пол, но мы же, право слово, с отцом взрослые люди. Такие вещи нужно швырять в лицо, а нас разделяло не меньше двадцати шагов.

Нильс двинул в сторону пресветлого.

— Агата, ты в своем уме? – Тот подскочил с этого своего трона, и взбешенный голос разнесся по залу, взъерошив бумаги на столах.

— Ты знаешь, что я способна простить все. – Мы встретились глазами. – Кроме предательства. Он предал меня один раз, а ты – дважды.

Лицо отца окаменело, на скулах ходили желваки. Уверена, он понял, о ком именно шла речь. Немыслимо оставаться одной семьей с тем человеком.

Нильс застрял на серединке пути, в самом эпицентре ссоры, точно между молотом и наковальней, не зная, что ему делать. Клянусь, сейчас мне действительно его было жалко.

— Неси, – мягко махнула я рукой. – Здоровья вам, пресветлый.

Я развернулась к выходу. Двери начали торжественно раскрываться, демонстрируя возбужденный зал ожиданий. И вдруг в воцарившейся тишине зазвенел отчаянный голос школяра:

— А знаете, что?

Все примолкли, неожиданно заинтересовавшись, что им сейчас скажут.

— В гробу я видел ваш замок!

С изумлением я оглянулась на Нильса и процедила:

— Ты что делаешь?

— Не нужен мне другой наставник! Учитель, я уже говорил и повторю еще раз: просто так вы от меня не избавитесь!

Нильс шустро подскочил к столу и бросил плащ поверх бумаг отцовского помощника. Родовой знак со звоном соскользнул на пол, так что школяру пришлось нагнуться и поднять его, а потом еще разок. Мы с замиранием сердца следили за возней, гадая, сумеет ли он победить. Победил.