Книга Леди и Ведьма против всех, страница 67 – Тоня Рождественская

Он рвётся из меня неудержимо, почти истерически. Это просто нервное, говорю я себе. Просто реакция на стресс. Но Ториан смеётся вместе со мной, и на какой-то момент всё вокруг перестаёт быть таким пугающим.

— И всё-таки, — говорю я, когда наконец успокаиваюсь. — Не понимаю, почему ты решил, что Люмис решится сделать это завтра? Ведь туда собирались прийти и ты, и даже твоя неугомонная невеста.

— Потому что он знает, что другого случая может уже не предвидеться.

— Получается, он захочет избавиться ото всех нас сразу?

— Думаю, что да.

— Но как⁈ — удивленно восклицаю я. — Это же невозможно!

Беккер смотрит на меня как-то странно.

— Ториан? — переспрашиваю я, понимая, что он что-то от меня скрывает.

— Не волнуйся, я всё продумал, — заверяет Беккер.

— А ты не хочешь поделиться этими своими думами, а?

— Да, завтра расскажу все в деталях.

— Завтра⁈ Почему завтра?

— Потому что сейчас тебе нужно поспать.

— Да как тут уснёшь? — я развожу руками. — После всего, что я узнала? После того, как едва не попались, рыская в его кабинете? После того, что ты… тут устроил?

— Особенно после того, что я тут устроил, — детектив хитро улыбается. — Только не говори, что тот поцелуй был слишком будоражащим.

— Был бы более будоражащим, если бы после ты не признался, что готов пользоваться мной, как разменной монетой… — парирую я и тут же краснею.

Кажется, стресс отключил не только мои физические функции, но и фильтр между мозгом и языком.

Ториан смотрит на меня с таким выражением, что я уже готовлюсь ко второму раунду, но он только вздыхает и встаёт.

— Скоро уже начнет светать и я должен идти, — говорит он. — Если меня кто-то заметит, это не добавит нам преимуществ в игре.

Я киваю, хотя внутри разочарованно стонет какая-то часть моего сознания. В смысле очень большая его часть.

— Ты ведь будешь осторожен? — спрашиваю, когда он уже стоит у окна.

— Всегда, — отвечает Беккер. — А ты запри дверь и окно никому не открывай до утра. Даже если это буду я — особенно если это буду я.

— Почему «особенно»?

— Потому что, — его глаза снова загораются тем особенным огнём. — Если я вернусь, то это будет точно не для того, чтобы обсуждать план на завтра…

С этими словами он выскальзывает наружу, и исчезает в ночи так же быстро, как и появился, оставляя меня с полыхающими щеками и сердцем, которое стучит как сумасшедшее.

Я запираю дверь, как он и велел, и снова падаю на кровать. События дня проносятся в голове как слайд-шоу: прибытие в особняк, страшный ритуал, неожиданная встреча с Беккером, ужасное появление Джессики Монро, а потом ночь… Наш разговор и поиски в кабинете.

И поцелуи. О боги, эти поцелуи. Они как будто выжжены на моих губах.

«Соберись, Катя, — говорю я себе. — Тебя хочет принести в жертву какой-то полоумный маньяк, величающий себя Кровавым садовником. Не время думать о романтике».

Но, кажется, мой мозг не согласен с этой логикой. Даже перед лицом смертельной опасности он продолжает прокручивать момент, когда Ториан целовал меня прямо на этой кровати и когда прижал к стене за гардиной.

Да, с такими мыслями я точно не усну.

Но, как ни странно, усталость берёт своё, и я проваливаюсь в сон, в котором бегу по бесконечному кладбищу, а за мной гонится садовник с лицом Люмиса. И только когда я уже вот-вот готова упасть от изнеможения, из тумана появляется Беккер и протягивает мне руку.