Книга Спаси меня, командор!, страница 93 – Саша Смит

— Я не сплю.

— Вижу.

Он не двигался. Я не двигалась. Мы стояли в коридоре, тускло освещённом свечой, и смотрели друг на друга. Я видела его глаза – синие, тёмные в полумраке, с огнём, который разгорался всё ярче. Я видела его руки – тяжёлые, мозолистые, висящие вдоль тела, сжатые в кулаки, будто он сдерживался из последних сил.

— Амалия, – сказал он. Одно слово. Моё имя.

— Адриан, – ответила я.

И всё.

Как плотина, которая держалась слишком долго и наконец треснула.

Он шагнул ко мне. Я шагнула к нему.

Я не помню, кто протянул руку первым. Не помню, кто начал. Помню только, что его пальцы вцепились в мой халат, а мои – в его рубашку. Что мы врезались плечом в косяк двери, когда он толкнул меня обратно в комнату, и дверь захлопнулась сама собой.

Потом его губы нашли мои.

Это было не как в саду под двумя лунами. Там было нежно, осторожно, будто мы боялись сломать друг друга. Здесь всё было иначе. Здесь была та самая плотина – страх, боль, отчаяние, надежда, любовь, – которая держалась слишком долго. И теперь она обрушилась, сметая всё на своём пути.

Он целовал меня жадно, требовательно, будто хотел запомнить вкус. Я отвечала – не отставая, не уступая. Мои пальцы расстёгивали пуговицы на его рубашке – одна, вторая, третья. Ткань скользнула с плеч, и я провела ладонями по его груди, по шрамам, по горячей коже, по тёмному пятну от магии, которое ещё не зажило.

Он замер.

— Больно? – спросила я шёпотом.

— Нет, – ответил он хрипло. – Теперь нет.

Он подхватил меня под бёдра, приподнял, и я обхватила его ногами. Он нёс меня к кровати, не отрываясь от моих губ, и я вцепилась в его плечи, чувствуя, как дрожит его тело – не от холода. От желания. От напряжения. От того, что он сдерживал себя, даже сейчас, когда я была готова отдать ему всё.

Кровать прогнулась под нашим весом. Он навис надо мной, опираясь на локти, и смотрел – долго, пристально, будто впервые видел. Я не отводила взгляда. В его глазах, синих, как зимнее небо, горел огонь, который я боялась и хотела одновременно.

— Я люблю тебя, – сказал он. Сказал твёрдо, без тени сомнения.

— Я тоже тебя люблю, – ответила я.

И он поцеловал меня снова – медленнее, глубже, нежнее. Его губы скользили по моей шее, по ключицам, ниже, а пальцы водили по телу, как по самому ценному, что у него было. Я выгнулась, чувствуя, как внутри разгорается жар – не магический, другой. Живой, настоящий, который не имел ничего общего со светом или тьмой.

Он раздевал меня медленно, будто боясь пропустить хотя бы сантиметр. Каждая пуговица, каждая завязка – с каким-то благоговением, от которого у меня перехватывало дыхание. Я отвечала тем же – срывала с него остатки одежды, скользила пальцами по мышцам, по шрамам, по жесткой щетине на щеках.

В комнате было темно, только две луны светили в окно, заливая кровать серебряным светом. Я видела его лицо – сосредоточенное, серьёзное, но в глазах – нежность, которой я раньше не замечала. Он гладил мои волосы, мои плечи, мои руки, целовал каждый шрам, каждую царапину, каждую ссадину, которую я получила за эти дни.

— Ты красивая, – сказал он, и голос дрогнул.

— Ты слепой, – ответила я, и он улыбнулся.

Потом он вошёл в меня – медленно, осторожно, будто спрашивая разрешения на каждом миллиметре. Я выдохнула, вцепившись в его спину, и он замер, глядя в мои глаза.