Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 22 – Анастасия Смирнова

​«Дерзость и храбрость, говоришь?» — подумала я, выпрямляя спину и чувствуя, как хрустальное перо в моем кармане внезапно стало очень горячим.

​Приключение только начиналось, и на этот раз искры обещали превратиться в настоящий пожар.

Мира стояла рядом со мной, тяжело и часто дыша, словно она только что пробежала марафон через Запретный лес. Её ладонь, всё еще сжимавшая мой локоть, стала влажной от волнения. Она подалась вперед, и я видела, как расширились её зрачки, когда магистр Торн медленно снял кожаный жилет, бросив его на траву. Жилет приземлился с тяжелым, глухим хлопком, подняв крошечное облако пыли.

​— Элис, ты видела эти руны? — прошептала она, и её голос дрогнул, сорвавшись на придыхание. — Те, что на левом предплечье... Это же знаки высшего призыва пламени. Боги, он же ходячая катастрофа.

​Магистр Каспер Торн обвел строй адептов взглядом, в котором читалось неприкрытое веселье пополам с презрением к нашей академической чопорности. Он остановился прямо перед нами. Его сапоги, подбитые медью, выбивали на утоптанной земле площадки четкий, властный ритм: топ, топ, топ.

​— Ты, — он ткнул коротким, мозолистым пальцем в сторону Миры. — Как тебя зовут, рыжая?

Столовая Академии гудела, как растревоженный улей. Звон столовых приборов о керамические тарелки — дзынь, клац, стук — смешивался с многоголосым гулом сотен адептов. Запах густого грибного супа с тимьяном и свежевыпеченных булочек с корицей обволакивал нас теплым облаком, но Мира, кажется, не замечала ничего вокруг.

​Она сидела напротив меня, машинально ковыряя ложкой в своей тарелке. Металл жалобно скрежетал по дну: вжих-вжих.

​— Элис, — она внезапно замерла, и её глаза, обычно ясные и озорные, подернулись дымкой глубокой задумчивости. — А ты заметила, что произошло там, на поле? В тот самый момент, когда Торн наклонился ко мне, чтобы проверить мой «хрупкий» щит?

​Я осторожно откусила кусок хлеба. Корочка хрустнула — крак, — рассыпаясь крошками по моей салфетке.

​— Я заметила, что ты едва не упала в обморок от восторга, Росс, — ответила я, стараясь придать голосу максимум скептицизма. — И что твой щит был похож на рваную простыню.

​— Да нет же! — Мира подалась вперед, едва не опрокинув стакан с ягодным морсом. Жидкость внутри опасно качнулась, окрашивая стенки в рубиновый цвет. — Я про ректора. Ты видела его лицо, когда Торн коснулся моего плеча? Или когда он стоял слишком близко к тебе, нашептывая что-то про твоё перо?

​Я замерла с ложкой в руке. Грибной суп, густой и горячий, медленно стекал обратно в тарелку. Плюх.

​— И что с его лицом? — я подняла бровь. — У него всегда такое лицо, будто он только что съел лимон, засахаренный в ледяной крошке.

​— Элис, ты безнадежна! — Мира всплеснула руками, и её серебряный браслет на запястье мелодично звякнул: тинь-линь. — Это была ревность! Настоящая, концентрированная, магическая ревность. Воздух вокруг него не просто похолодал — он застыл! Я видела, как иней начал покрывать ближайшую скамейку. Он смотрел на Торна так, будто прикидывал, какое именно проклятие заставит его язык присохнуть к нёбу.

​Я почувствовала, как по моей шее медленно ползет жар, совершенно не связанный с температурой супа.