Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 25 – Анастасия Смирнова

​Торн усмехнулся, обнажая зубы. Он медленно подошел к нам, и от него исходил такой жар, что туман вокруг него начал таять.

— Самоотверженность, значит? Ну что ж, Росс, раз ты так рвешься в бой...

​Он не договорил. Его взгляд вдруг переместился куда-то за наши спины, к балкону главной башни, который нависал над полем.

​Мы с Мирой одновременно обернулись.

​Там, в тени каменных горгулий, стояла высокая, неподвижная фигура. Эсмен. Он был в своем неизменном черном сюртуке, застегнутом до самого горла. В утренних сумерках стекла его очков поблескивали, как два маленьких злых зеркала. В его руке была зажата чашка, от которой шел пар, но он не пил. Он просто смотрел.

​— Кажется, у нас сегодня полный аншлаг, — Торн весело захохотал, закидывая меч на плечо. — Ректор решил лично проконтролировать сохранность своего «хрустального имущества». Эй, Эс! Кофе не остыл?

​Эсмен не шелохнулся. Он лишь медленно поднял чашку, словно салютуя, и этот жест был полон такого ледяного высокомерия, что у меня по коже побежали мурашки.

​— Начинайте, магистр Торн, — донесся до нас его голос, усиленный заклинанием шепота так, что казалось, он стоит прямо за плечом. — Я здесь лишь для того, чтобы убедиться, что Академия не лишится секретаря из-за вашего... энтузиазма.

​Торн повернулся к нам, и в его глазах заплясали чертенята.

— Ну что, девочки? Покажем нашему зрителю, на что способны «хрупкие адептки»? Вейнар, доставай свой хрусталь. Сейчас мы будем учить тебя бить так, чтобы лед трескался даже в самом холодном сердце.

​Мира восторженно пискнула, а я, чувствуя на своей спине обжигающий взгляд ректора, медленно потянула перо из чехла. Оно вспыхнуло ярко-фиолетовым, почувствовав вызов. Шоу начиналось.

Воздух на поле был таким густым от влаги, что каждое движение казалось плаванием в невидимом сиропе. Солнце, едва показавшее свой розовый бок из-за горизонта, превратило капли росы на траве в тысячи крошечных линз, слепящих глаза.

​Мира, стоявшая чуть впереди, приняла позу, которую явно подсмотрела в атласе «Героические девы прошлого»: спина выгнута, подбородок задран, рука картинно покоится на эфесе учебной рапиры.

​Каспер Торн не стал тратить время на светские беседы. Он сделал стремительный шаг вперед, и его босые ступни глухо шлепнули по влажной земле: шлеп-шлеп.

Он крутанул меч над головой. Тяжелая сталь загудела, разрезая туман: вж-ж-жух-вж-ж-жух.

Клинок сверкнул, отразив первый луч солнца, и на секунду ослепил меня.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Но взгляд Эсмена, тяжелый, как гранитная плита, давил мне в затылок, не давая позорно отступить.

​— Итак, — Торн остановился в двух шагах от нас. — Правило первое: враг не будет ждать, пока вы поправите прическу или выберете удачный ракурс. Вейнар, защищайся!

Розовый свет от пера был настолько ярким и неуместным, что на мгновение мне показалось, будто я держу в руке не грозный артефакт, а перезрелую сахарную вату. Свет был теплым, пульсирующим и... совершенно не боевым.

​— Вейнар, это что — тактика психологической атаки через умиление? — выкрикнул Торн, и его хохот эхом отразился от стен академии. — Ты решила закидать ректора лепестками роз?

​Эсмен не смеялся. Его руки, воздетые к потемневшему небу, замерли. Ледяные иглы, сорвавшиеся с его пальцев, замедлили свой бег, зависнув в воздухе, словно драгоценные камни на невидимых нитях.