Книга Личный помощник, ледяного ректора, страница 6 – Анастасия Смирнова

​— Качество кожи, — повторил он, и я услышала в интонации холодный скепсис. — И как успехи? Нашли изъяны, которые проглядел лучший мастер столицы?

​Его высокомерие подействовало как ушат ледяной воды, мгновенно вымывая остатки благоговейного трепета. Стыд сменился глухим раздражением. Я резко выпрямилась, отчего локоть с глухим стуком — бум — врезался в полку с деревянными распорками для обуви. Боль прошила руку до самых кончиков пальцев, но я лишь стиснула зубы, упрямо вскидывая подбородок.

​— Знаете, господин ректор, — я намеренно выделила его титул, делая голос максимально сухим и резким, — кожа ваших перчаток гораздо мягче, чем ваши манеры. Хотя, полагаю, это обязательное требование для должности «Ледяного Ректора» — замораживать всё живое в радиусе трех метров?

​Брови Эсмена медленно поползли вверх. В его глазах промелькнуло нечто новое — искра подлинного, почти научного любопытства. Он не привык, чтобы адептки, пойманные на месте преступления, огрызались.

​Он медленно опустил взгляд на упавшую перчатку. Тонким носком сапога едва коснулся шелковистой кожи, пододвигая изделие ближе ко мне.

​— Ваша дерзость, Вейнар, растет пропорционально вашей неуклюжести. — Он склонил голову, и свет из кабинета подчеркнул острую, хищную линию скул. — Поднимите её. И постарайтесь не снести при этом полку. Она из мореного дуба, её будет жаль.

Эсмен уже был там. Он сидел не за рабочим столом, а в глубоком кресле у камина, хотя огонь в нем не горел. В руках ректор держал тонкий лист пергамента, в который вчитывался, слегка прищурившись. Мое появление не заставило его вздрогнуть — он лишь медленно перелистнул страницу, и сухой шелест бумаги прорезал тишину.

​Я шагнула внутрь. Подошва туфель едва слышно скрипнула по паркету. Намеренно не глядя на него, я прошла к своему маленькому секретарскому столику в углу и с грохотом — возможно, чуть более громким, чем требовалось, — опустила сумку на стул.

​— Вы опоздали на сорок две секунды, Вейнар, — раздался его голос. Ровный, как гладь замерзшего озера, но с вплетенной в интонацию тонкой нитью издевки.

​— Устраняла последствия вашего эффектного ухода, — огрызнулась я, вспомнив опрокинутый на поднос стакан, и с силой потянула на себя ящик стола.

​Гладкая прохладная ручка скользнула в пальцах. Я вытянула папку с отчетами. Листы внутри лежали неаккуратно, уголки загнулись, и я принялась яростно разглаживать их ладонью, с громким шуршанием проводя ребром руки по бумаге.

​— Опрокинутый компот — веская причина для нарушения субординации. — Эсмен наконец поднял взгляд. Он встал, и я невольно залюбовалась тем, как плавно расправилась темная ткань его сюртука. — Подойдите. Покажите, что вы там «насортировали» в отчетах по кристаллам.

​Прижав папку к груди обеими руками, словно щит, я направилась к нему. Мои шаги по ковру были тяжелыми и решительными. Когда я остановилась, он не протянул руку за документами. Просто стоял, возвышаясь надо мной и заставляя задирать голову.

​Я открыла папку. Пальцы запутались в тесемках, я дернула слишком сильно — и одна из завязок с сухим треском оторвалась, сиротливо повиснув на краю. Я замерла, глядя на этот лоскуток ткани и чувствуя, как внутри всё закипает от собственной неловкости.