Книга Печать Забытой Эпохи, страница 116 – Эмбер Скай

Он взял меня за руку и повел на второй этаж, в мои личные покои.

В спальне у камина, на деревянном манекене, накрытое тонким льняным полотном, стояло оно.

Свадебное платье.

Шедевр, созданный лучшими нордтаунскими и столичными белошвейками под личным надзором герцогини Беатрис Сазерленд.

Я подошла и осторожно сняла полотно.

Платье было сшито из тяжелого шелка цвета слоновой кости, покрытого тончайшим кружевом из изумрудных и серебряных нитей, повторяющих древние рунические узоры Созидателей. Корсаж из плотного атласа подчеркивал талию, длинный шлейф струился по полу, словно водопад талой воды, а вырез каре был обрамлен тонкой полоской горностая.

Рейнар подошел сзади, положил руки мне на плечи и посмотрел на наше отражение в ростовом зеркале.

— Завтра, Вера, — прошептал он мне на ухо, и от его горячего дыхания по моей коже побежали сладкие мурашки. — Завтра в главном соборе замка перед лицом богов и людей ты станешь моей женой. Навсегда.

Я накрыла его руки своими ладонями, чувствуя холод звездного серебра на пальце и нерушимую силу мужчины за своей спиной.

Сорок лет земных скитаний, предательство, холодная ссылка и смертельные битвы — всё это было лишь тяжелой дорогой к этому мгновению.

Я улыбнулась своему отражению.

— Завтра, Рейнар. Я готова.

За окнами замка садилось теплое весеннее солнце, освещая цветущую долину «Верескового Холма».

Край возродился.

А завтра начиналась новая, великая и счастливая эпоха нашей жизни.

— Последняя жемчужная пуговица на спинке, миледи. И выдохните, ради всех богов: в этом корсаже вы выглядите так, что у его светлости на алтаре перехватит дыхание, а нам еще нужно, чтобы он внятно произнес брачную клятву.

Герцогиня Беатрис Сазерленд с легким щелчком застегнула крошечную перламутровую застежку на моем левом плече и отступила на шаг назад, любуясь результатом.

Я стояла перед большим ростовым зеркалом в спальне своих покоев, не в силах сдержать легкого, волнующего трепета, от которого по коже бежали мурашки.

Свадебный наряд был подлинным произведением искусства.

Тяжелый шелк цвета топленого молока струился до самого пола, подчеркивая каждый изгиб тела. Поверх него мягкими волнами ниспадало тончайшее кружево ручной работы, вытканное серебряными и изумрудными нитями в виде древних рун Созидателей.

Вырез каре, отороченный тончайшей полоской белоснежного горностая, открывал матовую линию ключиц, а длинный шлейф мягкими складками лежал на темном ворсистом ковре.

Агата, стоявшая рядом на коленях и расправлявшая подол платья, всхлипнула, прижимая накрахмаленный платочек к глазам:

— Батюшки мои… Да разве ж бывает на свете такая красота писаная… Ни в одной столичной сказке такой невесты не видывали… Родненькая наша…

— Отставить сырость, Агата, — с улыбкой, но с властной нежностью в голосе приказала Беатрис. — Подай фату.

Старая герцогиня лично взяла с серебряного подноса невесомое облако серебристого газа.

Тончайшая ткань опустилась на мою высокую корону из каштановых кос.

Беатрис закрепила ее той самой шпилькой-соколом из звездного серебра, чьи сапфировые кристаллы вспыхнули ровным, ласковым синим светом, отозвавшись на биение моего сердца.

Я посмотрела на свое отражение.

Женщина сорока лет с Земли, прошедшая сквозь пепел предательства, одиночество и холод чужого мира, смотрела на меня глазами абсолютной победительницы.