Книга Печать Забытой Эпохи, страница 113 – Эмбер Скай

Агата, увидев кольцо, всплеснула руками, выронила фарфоровую чашку и с громким, счастливым всхлипом бросилась ко мне:

— Барыня! Матушка Верадель! Родненькая моя! Свадьба… Свадьба будет! Господи, да я ж такой пирог испеку, какого весь свет не видывал! В семь ярусов, на сливочном креме!

Лео вскочил из-за стола, его лицо сияло гордостью и радостью:

— Поздравляю, миледи! Поздравляю, ваша светлость!

А с каминной полки с победным криком взлетел Грими.

Горгульчонок сделал круг под сводами зала, рассыпая разноцветные искры, и с размаху приземлился мне на плечо, счастливо потирая лапы:

— А я знал! Я сразу сказал — мужик правильный, наш человек! Хозяйка, требую на свадьбу таз копченой оленины и три бочки меда! Я лично буду кольца у алтаря охранять!

В зале зазвучал дружный, счастливый, заливистый смех.

Рейнар обнял меня за плечи, прижимая к себе, и я прислонилась головой к его груди, слушая этот родной смех и глядя на огонь в очаге.

Все бури отгремели. Все враги повержены.

Впереди нас ждали великие дела: весенняя перестройка всего Северного края, строительство школ, мануфактур и новых дорог.

Но главное — впереди нас ждала жизнь, полная любви, уважения, тепла и абсолютного счастья.

Я посмотрела на сияющее кольцо из звездного серебра на своем пальце и тихо, с глубочайшим умиротворением подумала:

«Я дома. Настоящий дом — здесь».

— Уклон полотна — строго два градуса к обочине, Бруно. Если мы не дадим талой воде свободно уходить в боковые дренажные лотки, весенние ручьи со скал превратят этот тракт в глиняное месиво за два сезона.

Я смахнула со щеки выбившуюся прядь волос и приложила деревянную нивелирную рейку к تازه уложенной плите.

В ущелье Белых Скал пришла ранняя, благодатная весна.

То, что обычно на Севере происходило лишь к концу мая, благодаря пробужденной Печати Забытой Эпохи свершилось уже в начале апреля.

Снег на склонах гор таял с веселым, хрустальным шумом, превращаясь в тысячи чистейших ручьев, которые весело журчали по рукотворным каменным желобам, наполняя ирригационные цистерны долины. На прогретых базальтовых террасах пробивалась сочная, изумрудная трава, распускались первые горные подснежники и дикий вереск, а воздух пах талой водой, молодой березовой корой и сосновой смолой.

Мой весенний гардероб был так же практичен и удобен, как и зимний.

Темно-васильковое платье из тонкого сукна с короткими рукавами поверх легкой белой полотняной сорочки, кожаный рабочий фартук с глубокими карманами для инструментов и прочные, начищенные сапожки. На левой руке в лучах весеннего солнца ослепительно сверкало кольцо из звездного серебра с сапфировым кристаллом, а в волосах привычно сияла шпилька-сокол.

Мы стояли на перевале, где три десятка каменщиков под руководством Бруно заканчивали укладку первой в истории империи «Живой дороги».

Это был наш главный инфраструктурный проект.

Широкий семиметровый тракт, соединявший замок «Вересковый Холм» с почтовым трактом Нордтауна, мостился шлифованными базальтовыми плитами на пуццолановом растворе. Под дорожным полотном проходил тонкий термальный канал, подключенный к внешнему контуру Печати: дорога не просто не замерзала — на ней не образовывалось ни наледи, ни снежных заносов. Тяжелые купеческие повозки теперь долетали от перевала до замка за два часа вместо прежних мучительных суток.