Книга Печать Забытой Эпохи, страница 111 – Эмбер Скай

Рейнар отпустил мою руку, подошел к кусту роз, осторожно срезал короткий стебель с самым крупным, безупречным белым бутоном и повернулся ко мне.

Его лицо в золотистых лучах заходящего солнца казалось высеченным из теплого гранита.

Но в стальных глазах больше не было генеральской строгости.

Там плескалось такое бездонное, горячее море любви, нежности и глубочайшего мужского преклонения, что у меня перехватило дыхание.

Он протянул мне розу:

— Для Великой Хранительницы Севера. Для женщины, которая сотворила чудо на бесплодных скалах.

Я приняла цветок, поднесла его к лицу и вдохнула терпкий, медовый аромат. Лепестки были прохладными и шелковистыми, как прикосновение любимых губ.

— Спасибо, Рейнар, — я улыбнулась, глядя ему прямо в глаза. — Но чудо сотворила не я одна. Без твоей веры, без твоего щита и без твоей гвардии этот замок остался бы просто красивой мечтой.

— Ты ошибаешься, Вера, — он покачал головой, и его голос стал глубже, наполнившись бархатными, интимными обертонами. — Замок стоял здесь тысячу лет. Тысячу лет он был мертв, холоден и пуст. Ты вдохнула в него жизнь. Ты вернула смысл моим солдатам, дала надежду крестьянам и…

Он шагнул ближе, коснувшись пальцами моей щеки:

— Ты вернула к жизни меня.

Его горячие пальцы бережно очертили мою скулу, скользнули к виску и на мгновение задержались на серебряной шпильке-соколе в моих волосах.

Затем Рейнар медленно отступил на полшага назад.

И опустился на одно колено.

Прямо на базальтовые плиты, усыпанные белыми лепестками роз.

У меня внутри всё замерло. Сердце пропустило удар, а затем забилось часто, гулко, отдаваясь в висках счастливым колокольным звоном.

Великий маршал империи, перед которым склонялись короли и наместники, стоял на коленях перед женщиной, которую две недели назад столичный свет считал нищей изгнанницей.

Рейнар достал из кармана брюк маленькую коробочку из темного сандалового дерева, инкрустированную перламутром.

Он открыл крышку.

Внутри, на подушечке из черного бархата, покоилось кольцо.

Это был не обычный ювелирный перстень со столичного базара.

Широкий, безупречно гладкий ободок был выкован из редчайшего звездного серебра — того самого древнего металла Первой Эпохи, из которого была сделана шпилька в моих волосах.

А по центру кольца в тонких платиновых лапках мерцал прозрачный кристалл небесно-голубого цвета.

В глубине камня медленно, плавно пульсировала крошечная золотисто-изумрудная искра — частица центрального рунного узла Печати Забытой Эпохи. Кольцо дышало живым, гармоничным теплом, откликаясь на биение фундамента замка.

Рейнар поднял голову, глядя мне прямо в глаза.

В его взгляде не было придворной позы или фальшивого пафоса. Была чистая, кристальная, мужская правда:

— Верадель… Вера. Двадцать лет я служил короне и думал, что честь воина — это моя единственная судьба. Я не верил в любовь, презирал светские браки по расчету и привык к мысли, что мой род угаснет вместе со мной в каком-нибудь пограничном гарнизоне.

Он сделал глубокий вдох, и его пальцы бережно коснулись моей свободной ладони:

— Но когда ты вошла в мою жизнь… Когда ты посмотрела на меня своим насмешливым, умным, бесстрашным взглядом… Мой мир рухнул и родился заново.

Рейнар сжал мою руку:

— Я не предлагаю тебе стать тенью в моем родовом герцогском замке. Я не прошу тебя подчиняться моим приказам или бросить твои чертежи и стройки. Я прошу тебя стать моей женой. Равноправной герцогиней Нордклифф. Моей единственной женщиной, моим советником, моим другом и хозяйкой моего сердца.