Книга Печать Забытой Эпохи, страница 13 – Эмбер Скай

Линии вспыхнули и тут же погасли, но от базальтового пола по моим ступням вдруг прошла слабая, едва уловимая волна сухого, глубинного тепла. Словно заснувшее под землей исполинское каменное сердце сделало один слабый, пробный толчок.

Я замерла, положив ладонь прямо на каменный выступ портала.

Камень больше не был ледяным. Он жадно впитывал тепло огня и, вопреки всем законам термодинамики, не рассеивал его наружу, а направлял куда-то вглубь кладки, распределяя по скрытым внутренним каналам.

«Он проводит энергию… — ошеломленно подумала я. — Это не просто базальт. Это теплоемкий накопитель невероятной мощности».

— Миледи! — восторженный голос Арчибальда выдернул меня из оцепенения. — Горит! Святые заступники, три года этот камин не дышал, а сейчас гудит, как полковая печь!

— И будет гудеть, — ответила я, медленно убирая руку с теплого камня и пряча вспыхнувший в глазах профессиональный триумф. — А теперь зовите кучера из сторожки. Пора ужинать.

Через четверть часа мы сидели на кухне.

Я наотрез отказалась нести еду в стылый парадный зал: кухня была самым прогретым, живым местом в замке, и тратить драгоценное тепло на соблюдение дворянских условностей сейчас было верхом глупости.

Посреди стола высился чугунок с дымящимся, янтарным кулешом. Каждому досталась глубокая глиняная миска и деревянная ложка.

Кучер — кряжистый мужик лет пятидесяти по имени Савелий — сидел на краешке скамьи, держался скованно и испуганно косился на меня, сжимая ложку в кулаке. Арчибальд застыл за моим правым плечом, намереваясь прислуживать стоя, с полотенцем через руку.

— Арчибальд, сядьте, — ровно сказала я, зачерпнув первую ложку горячей каши.

— Миледи, долг мажордома дома фон Райс не позволяет мне вкушать пищу в присутствии…

— Арчибальд, — перебила я, глядя на него с мягкой, но не терпящей возражений строгостью. — Голодный управляющий — плохой помощник. Если вы сейчас же не сядете и не съедите свою порцию горячего кулеша, я посчитаю это прямым неповиновением хозяйке замка. Садитесь. И вы, Савелий, прекратите дрожать над миской. Ешьте.

Старик сглотнул, дрожащими руками отодвинул деревянный табурет и опустился на него, не веря своим глазам. Агата торопливо плюхнула ему щедрую порцию с горкой.

Первая же ложка заставила всех за столом замолчать.

Это было невероятно вкусно.

Перловка разварилась до нежной, кремовой текстуры, пропитавшись соком пастернака и сладковатой жареной репы. Чабрец и дикий лук дали блюду благородную пряность, полностью замаскировав привкус старого сала, а густой наваристый бульон мгновенно разлился по телу живительным, согревающим жаром.

Савелий заработал ложкой с такой скоростью, что за ушами затрещало:

— Едрит твои лапти… Барыня… Я в лучших столичных трактирах такой сытной и душевной еды не пробовал! Это ж прямо бальзам на душу, а не каша!

Агата сидела красная как маков цвет, смущенно утирая слезы концом платка:

— Кушай, Савелий, кушай на здоровье… Вот ведь как… хозяйка-то наша… сама все придумала, своими ручками…

Арчибальд ел медленно, с достоинством, но я видела, как расправляются его худые плечи, как уходит из глаз смертная, собачья тоска. Еда возвращала этим людям человеческий облик и веру в то, что завтрашний день наступит.

— Слушай меня, Савелий, — обратилась я к кучеру, когда дно чугунка показалось наружу. — Завтра на рассвете ты трогаешься в обратный путь. Лошади отдохнули, накормлены. В Нордтауне зайдешь к старосте или на постоялый двор. Скажешь, что графиня Верадель фон Райс вернулась в родовое гнездо и на следующей неделе готова нанять плотников, кровельщиков и печников на честную поденную оплату.