Книга Печать Забытой Эпохи, страница 7 – Эмбер Скай

Он согнулся в глубоком, безупречном поклоне, от которого в его пояснице что-то отчетливо и жалобно хрустнуло.

Женщина позади него всхлипнула, опустилась в неуклюжий книксен и протянула деревянное блюдо, едва не выронив солонку синеющими от холода пальцами:

— Примите хлеб-соль, барыня… Агата я, кухарка здешняя… Не гневайтесь, родимая, запасов у нас почти не осталось, мучица с отрубями только… Мы ведь не ждали… Из столицы письмо пришло, что вас… что виконт вас сослал… Думали, привезут вас без чувств…

Женщина не выдержала и шмыгнула покрасневшим носом, с ужасом и жалостью глядя на меня.

Они ждали сломленную, рыдающую аристократку, которая упадет в обморок прямо на сугроб, станет проклинать судьбу и требовать шелковых перин в полуразрушенном замке.

Я подошла к ним ближе. Взглянула в выцветшие, полные немого отчаяния глаза старого Арчи, на покрасневшие, огрубевшие от ледяной воды руки Агаты. От них пахло золой, дешевым жиром и горьким, застарелым страхом перед завтрашним днем.

— Выпрямитесь, Арчибальд, — мягко, но твердо произнесла я. — Не хватало еще, чтобы мой главный управляющий свалился с радикулитом на пороге.

Старик медленно разогнулся, растерянно моргнув.

Я протянула руку в перчатке, отломила маленький кусочек серого сухаря, обмакнула в серую крупную соль и отправила в рот. Хлеб был жестким как камень, пах сыростью, но я прожевала его, не поморщившись.

— Благодарю за встречу, Агата. Хлеб принят по всем законам чести, — я посмотрела кухарке прямо в глаза и едва заметно улыбнулась. — А теперь спрячьте солонку, подберите подол и ведите меня внутрь. Мы все здесь основательно замерзли.

Агата ошеломленно прижала блюдо к фартуку, переводя дыхание, а Арчибальд судорожно перехватил фонарь:

— Слушаюсь, миледи! Сию минуту! Простите за скудость встречи… В замке не топилось с прошлого месяца, дрова сырые, но мы с Агатой приготовили малую гостиную…

— Сначала дело, — перебила я мажордома, повернувшись к кучеру, который с нескрываемым изумлением наблюдал за этой сценой. — Любезный, помоги Арчибальду занести мой сундук в прихожую. Лошадей заведи в ту пристройку у ворот — там крыша цела, сквозняка нет. Напоишь их, кинешь охапку сухого вереска под ноги, а сам заходи в замок. Переночуешь у очага, выпьешь горячего отвара, а на рассвете поедешь обратно. Ночью на перевале волки тебя сожрут вместе с твоей колымагой.

Кучер почесал в затылке, уважительно крякнул и торопливо взялся за ручку сундука:

— Добрая вы душа, барыня. Заночую, чего уж там. Спасибо.

Через пять минут мы вошли под своды главного вестибюля.

Если снаружи замок казался спящим великаном, то изнутри он производил впечатление вымерзшей гранитной пещеры.

Огромный двусветный зал терялся во мраке. Слабый желтый кружок света от медного фонаря Арчи выхватывал из темноты массивные базальтовые колонны, уходящие высоко вверх, к стрельчатым нервюрам потолка. Пол был вымощен гигантскими плитами темного камня, покрытыми тонкой, предательски скользкой коркой инея.

Воздух стоял такой холодный, что при каждом слове изо рта вырывались густые клубы белого пара. Пахло сырой штукатуркой, мышиным пометом и вековой стылостью.

В дальнем конце зала темнел исполинский каминный портал, сложенный из дикого камня. Внутри него сиротливо чернели обгоревшие угли, над которыми лежал десяток толстых, покрытых серым лишайником сырых березовых поленьев.