Книга Печать Забытой Эпохи, страница 96 – Эмбер Скай

Его изумрудный бархатный сюртук был изодран, на коленях заскорузла грязь из сточного коллектора, а по бледному, небритому лицу в три ручья текли слезы и сопли, смывая остатки столичной спеси. Он мелко, непрерывно дрожал, сжимая в кулаках полы своего испорченного наряда:

— Верадель… Вера… Пощади… Ноги затекли, камни давят… Я ничего не чувствую ниже колен… Пожалуйста, прикажи освободить меня…

Я подошла к нему вплотную, остановившись в двух шагах.

В моих глазах не было ни триумфальной ярости, ни желания поглумиться.

Было лишь глубокое, взрослое, брезгливое равнодушие. То самое чувство, с которым взрослый человек смотрит на ядовитое насекомое, запутавшееся в собственной паутине.

— Вы пришли сюда с оружием, Джулиан, — тихо и отчетливо произнесла я. — Вы наняли банду головорезов, заложили под мои ворота пороховые фугасы и лично выстрелили мне в лицо из пистолета. А теперь вы хнычете, как побитый мальчишка, потому что вам жмут базальтовые туфли?

— Меня заставили! — заверещал виконт, срываясь на визгливый фальцет. — Малкор… ростовщики… Гронден грозил долговой башней! Они требовали восемь тысяч золотом! У меня не было выбора, Вера! Я был в отчаянии!

— Выбор есть всегда, господин Моро, — отрезала я. — Можно было продать свои шелковые жилеты, отказаться от фавориток и пойти работать счетоводом в портовую контору. Но вы предпочли прийти грабить женщину, у которой уже украли всё до последнего медного гроша при разводе.

— Но мы же были венчаны! — взвыл он, пытаясь дотянуться до подола моего платья, но зажатые в камне ноги не позволили ему наклониться даже на вершок. — Церковь не признает этот развод! Я твой законный муж перед Создателями! Ты обязана простить меня по-христиански!

— Перед Создателями, Джулиан, вы отреклись от меня ровно в ту секунду, когда привели в наш дом баронессу Дюваль и спустили деньги моего рода за карточным столом, — мой голос звенел сталью. — А перед имперским законом вы — вооруженный мятежник, совершивший государственную измену и нападение на стратегическую цитадель под военным протекторатом Короны.

— Слыхал, щеголь? Заткнись уже, а то тошнит, — раздался рядом хриплый, прокуренный бас.

Атаман Шрам, стоявший в трех шагах от виконта и намертво замурованный по середину икр, сплюнул темную слюну на чистый базальт.

Его единственное багровое око с неприкрытым профессиональным уважением впилось в мое лицо:

— Мое почтение, графиня. За двадцать лет пограничных войн я не видел, чтоб баба… прошу прощения, благородная дама… так виртуозно размазала штурмовой отряд без единого выстрела. Ваша взяла. Мы сдаемся на милость победителя.

— Наемники без знамен милости не знают, атаман, — заметил сержант Брант, не опуская взведенного арбалета.

— Знаю устав, служивый, — угрюмо хмыкнул Шрам, даже не пытаясь дергаться в каменном капкане. — По закону рубежа нас положено вздернуть на парапете без суда. Но у меня есть встречное предложение к хозяйке замка.

— Я слушаю, — я повернулась к главарю банды.

— В моем седельном мешке в обозе лежит оригинальный контракт, подписанный виконтом Моро и скрепленный печатью судебного стряпчего Малкора. Там расписана вся схема: подкуп сигнальщиков на заставе Черного Ручья, фальшивые ордера на реквизицию и имена трех членов Высшего Фискального Совета в столице, которые благословили этот налет в обмен на половину ваших оранжерей.