Книга Печать Забытой Эпохи, страница 97 – Эмбер Скай

Шрам выразительно скользнул взглядом по крыше донжона, где Грими, вернувшийся к размерам крупного волкодава, лениво точил когти о гранитный зубец:

— Я отдам вам этот контракт и дам полные показания на военном трибунале герцога Кроуфорда. Лично назову всех столичных кукловодов. Взамен прошу одно: не отдавать моих ребят на растерзание вашему каменному дракону. Обычная каторга на имперских рудниках. Мы солдаты, мы знали, на что шли.

— Нет! Он врет! — в панике закричал Джулиан. — Верадель, не слушай его! Он клевещет на честных дворян!

— Арчибальд, — я проигнорировала вопли бывшего мужа. — Возьмите двоих гвардейцев, поднимитесь к обозам наемников у ручья. Найдите седельный мешок атамана и доставьте бумаги мне в кабинет.

— Слушаюсь, миледи, — старый мажордом, сжимавший в руках мушкет, с достоинством поклонился и поспешил исполнять приказ.

Я повернулась к Шраму:

— Ваше предложение принято, атаман. Если бумаги окажутся подлинными — трибунал учтет ваше сотрудничество со следствием. До прихода основных сил гарнизона вы останетесь на этих плитах. Во избежание недоразумений.

Шрам криво усмехнулся, склонив небритую голову:

— Справедливо, графиня. Стоять в тепле на чистом полу куда приятнее, чем висеть на суку в морозном лесу. Мы подождем.

В этот момент тяжелые дубовые двери внутреннего коридора распахнулись.

Во двор, испуганно озираясь, вышли обитатели нижнего убежища.

Впереди семенила Агата с большим медным чайником в руках, за ней — староста Гордон с топором на плече и деревенские женщины, прижимавшие к себе закутанных в платки ребятишек.

Увидев залитый солнцем, целый двор и замурованных в камень наемников, женщины замерли, а затем Агата с плачем бросилась ко мне, едва не расплескав кипяток:

— Барыня! Матушка Верадель! Живые… Все живые! И замок цел, и стены стоят! Господи, заступники небесные, чудо-то какое!

— Никакого чуда, Агата, — я мягко обняла кухарку за плечи, чувствуя, как от ее передника пахнет родным теплом, ванилью и сушеным чабрецом. — Просто качественная фортификация. Напоите наших гвардейцев и мастеров горячим взваром. Они заслужили двойную порцию пирогов.

— Сию минуту, родимая! Для наших защитников — всё самое лучшее! — засуетилась женщина, увлекая за собой деревенских девчат.

Мужики старосты Гордона с гордым, победоносным видом окружили застывших наемников, скрестив топоры на груди.

Деревенские люди больше не боялись столичных баричей. Они стояли на своей земле, защитив свой новый, теплый дом под предводительством женщины, которую теперь боготворили до глубины души.

И в этот самый миг, разрезая морозный воздух над Белыми Скалами, над ущельем раскатился низкий, громоподобный, торжествующий звук.

Трубы.

Серебряные боевые фанфары личной гвардии верховного маршала империи.

Следом за фанфарами землю под нашими ногами сотряс глухой, нарастающий гул — топот сотен подкованных боевых коней, мчащихся во весь опор по заснеженному перевалу.

— Идут! — радостно закричал с надвратной башни юный Лео, приложив ладонь к глазам. — Миледи, кавалерия маршала на тракте! Черные штандарты с серебряным вороном! Они летят во весь карьер!

У меня внутри сладко, горячо дрогнуло сердце.

Рейнар.

Он раскрыл обман на дальней заставе. Он понял, что его выманили. И теперь он мчался сюда, сквозь бураны и перевалы, ломая подковы коней, сходя с ума от мысли, что опоздал.