Книга Не в свои сани, страница 67 – Юлия Жукова

Мэй задумчиво открыла поиск и попыталась что-нибудь найти по этому поводу в местной сети.

Муданжцы не заморачивались переводом своих ресурсов на другие языки, поэтому все кнопки навигации и системные сообщения высвечивались только на муданжском. Мэй едва хватило знания языка, чтобы хоть что-то наковырять, прежде чем ей попался текст, который можно было засунуть в переводчик. Переводчик, конечно, тоже хромал на обе ноги, но хотя бы общее представление о содержании можно было составить.

В новостях министры фигурировали мало: Мэй нашла всего десяток статей за последний год, где упоминались главы конкретных министерств, и то без имён. Странице на десятой она наконец нашла что-то приблизительно похожее на то, что её интересовало, и засунула этот текст в переводчик.

Уже по тону первого абзаца Мэй поняла, что перед ней критическая статья. Про папу такие тоже писали. Какому-то журналисту не нравилась то ли политика императора в целом, то ли способ подбора людей на должности, но, скорее всего, какого-то его родственника или приятеля обошли стороной при назначении, по крайней мере, папа часто говорил, что критики — это просто обиженные.

Разобрать детали сквозь корявые фразы она даже не надеялась, но общим смыслом поняла следующее. Словом «министр» на Муданге называли довольно невысокую должность. На самом деле главы министерств были начальниками всего лишь небольшой проектной команды, которая выполняла пяток базовых функций, с какими дома на Тигрэне справлялись секретари или хотя бы ассистенты. По сути это была разветвлённая сеть ассистентов императора. А министрами их титуловали только потому, что того требовали правила Земного Союза. Автор статьи прямо цитировал, даже без перевода, на всеобщем, отрывок из устава, в котором значилось, что, мол, у всех государств, вступающих в союз, должны быть, по крайней мере, следующие министерства. И перечислен конкретный список.

Вынырнув из статьи, Мэй отложила телефон и уставилась на себя в зеркало. То есть получалось, что эти люди, с которыми она ходит на свидания, вовсе не так влиятельны, как казалось изначально.

Однако папа не читал на муданжском, а во внешнюю сеть эта информация, скорее всего, пока не просочилась. С другой стороны, если министры не очень важны сейчас, это не значило, что так останется навсегда. Государственные институты имели свойства расти и расползаться. А император с возрастом, скорее всего, захочет делегировать больше задач. Да и не вечный же он, в конце концов, а парни-то молодые. Поэтому отказываться от свиданий только на том основании, что министр не совсем министр, Мэй никак не могла. Не говоря уже о том, что это бы могло оскорбить императора.

Да и никаких других, более влиятельных людей, Мэй никто не предлагал. Она даже не представляла, где их искать, если уж даже первые люди правительства далеко не такие первые, как ей думалось. Надо думать, у императора есть какие-то приближённые, но раз он сам их не предложил, значит, они, наверное, не заинтересованы. Да и, скорее всего, все уже в возрасте и давно женаты. По опыту Мэй знала, что важные люди обычно приближают тех, с кем они были вместе молоды.

Отбросив мысли и сомнения, Мэй принялась рисовать себе лицо. Конечно, для прогулки она так и так его рисовала, но макияж для прогулки с друзьями и для свидания — это же совершенно разные вещи. Следовало всё смыть и нанести заново, совершенно другими средствами.