Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 181 – Юлия Жукова

— Устрица.

— О как! – не удерживаюсь я.

— Ну а кто еще захочет с мальчишкой?..

— Не знаю, мне вообще кажется, что они – какой-то миф. Я до сих пор ни одной не видела.

— Так они же не ходят по улицам с плакатами, знаешь ли. А в тех местах, где они находят себе мужчин, ты не бываешь.

— Я, честно говоря, ждала, что хоть одна придет ко мне как к целителю, им же не очень здорово от этого, как я понимаю.

— Совсем не здорово, – качает головой Азамат. – Но на целителя у них обычно нет денег. Погоди, вот, надеюсь, в следующем году сделаем государственное страхование здоровья, тогда, может, придут. А кто у тебя был первым?

Переход настолько неожиданный, что я не сразу понимаю, о чем он. Зато когда понимаю, начинаю ржать так, что приходится перевернуться спиной вверх, чтобы не утонуть.

— Еще хуже, чем у тебя. Вот честно, какой-то мужик! На свадьбе у подруги. Причем никто потом не вспомнил, чей он был приятель. Пьяные все были в дрова, свадьбы в восемнадцать лет – они такие.

— Ты оправдываешься, – удивленно замечает Азамат.

— Ну да, наверное… – притормаживаю я. – Просто я не то чтобы гордилась этим поступком.

— Я своим тоже не горжусь, – отчетливо произносит Азамат, притягивая меня поближе. – Ты же не думаешь, что мое мнение о тебе может измениться из-за какой-то информации.

Я вглядываюсь в его лицо, пытаясь понять, к чему он это.

— Ты хочешь сказать, что будешь меня любить, даже если прочитаешь все мои посты в соцсетях с шестилетнего возраста?

Он поднимает брови.

— Да. А ты писала в соцсетях с шестилетнего возраста?

— Естественно, а ты что, нет?

— Я, по-моему, ни разу в жизни ничего не писал в соцсетях.

— А как же ты собираешься доказывать детям и внукам, что в свое время был таким же идиотом? – ужасаюсь я.

— А зачем? – фыркает Азамат.

— Ну как, чтобы они не чувствовали себя позором семьи…

Азамат заходится хохотом так, что вода выплескивается через край.

— Ой, не могу, земное воспитание! Боги, мой отец прилагал все усилия, чтобы я постоянно чувствовал себя позором семьи!

— Но ты же не думаешь, что это правильно?

— Нет. – Он переводит дух. – Я вон даже Арона заставил отдать детей Унгуцу в клуб, чтобы были под присмотром. А то опять у мальчика на руках такие синяки, что мне Арона хочется закатать в дорожное покрытие.

— Я чувствую, в этом клубе у Унгуца скоро весь Муданг соберется.

— Пусть, – улыбается Азамат. – Кир с большим удовольствием их всех воспитает. Эцаган уже поставил на поток дела о домашнем насилии, пятнадцать процессов за зиму, все очевидные. Мне даже интересно, когда люди наконец поймут, что сорок раз розгами – это не повод для гордости.

— Надеюсь, что до того, как вы все вымрете, – оптимистично замечаю я.

— Кстати. – Азамат меняет положение, прильнув ко мне вдоль всего тела (моего, я короче). – О вымирании. То есть я понимаю, что к еще одному ребенку ты пока не готова, но… мы сегодня только болтать будем?

Он проводит тыльной стороной пальца вдоль моего позвоночника, посылая по всему телу теплую дрожь. Это по-прежнему редкость, что он первым намекает. Обычно если я не проявляю заинтересованности, он делает вид, что ему ничего не нужно.

— Да я уже давно готова, это ты про Кира начал говорить, – отвечаю. – Я сегодня вообще весь день минуты считаю, когда наконец до тебя доберусь.