Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 202 – Юлия Жукова

— Так, ну, все в сборе, – немного взволнованно замечает Азамат, косясь на меня.

Я пожимаю плечами, дескать, знаю не больше твоего.

Азамат еще раз напоследок с надеждой окидывает взглядом толпу, которой Алтонгирел повелел оставаться на приличном расстоянии от нас, но никого необычного там нет.

— Ну не знаю, срок уже прошел. Забыл, наверное…

— А ты ему звонил?

— Да, но он трубку не берет.

— Вы кого-то еще ждете? – уточняет Ирнчин, наконец отлепив от лица телефон. На щеке у него прямоугольный отпечаток.

— Да вроде как была договоренность, но не знаю… – начинает Азамат, как вдруг у нас за спиной раздается знакомый голос.

— Стоило на пять минут припоздниться, и ты уже во мне сомневаешься? – насмешливо укоряет Ирлик.

— Ты на звонки не отвечаешь, – оправдываюсь я, оборачиваясь.

Мы оказываемся лицом к лицу с ним и еще двумя… персонами.

— Я был занят, – поясняет он, слегка качнув головой в сторону стоящей рядом с ним женщины, а потом задорно подмигивает Азамату.

Женщина та не по-муданжски высокая и очень худая, на ней длинный и просторный сине-зеленый диль с несметным количеством драгоценных нашивок, поверх которых расстелены связки не менее драгоценных бус, и все это переливается и сверкает на весеннем солнце, как зеркальная поверхность Дола, мне даже кажется, что я вижу свое отражение. На голове у нее сложносочиненная прическа, похожая не то на парик с буклями, не то на пену от водопада, и все это снежно-белое искрящееся богатство каскадом спускается на плечи, как-то незаметно растворяясь в жемчугах и диамантах. Лицо и руки ее покрыты серебристыми узорами, похожими на Ирликовы.

Обнаружив, что весь мой словарный запас куда-то делся, я прибегаю к языку жестов, а именно кланяюсь – не очень низко, поскольку не нахожу в себе сил оторвать взгляд от этого мерцающего зрелища. Как ни удивительно, Укун-Тингир (а кто бы еще это был?) так же слегка кланяется в ответ, при этом она опускает глаза, и я замечаю, что вместо ресниц у нее плавники. Вот так выловишь золотую рыбку, а она тебе человеческим голосом…

— Ирлик много про тебя расскажет, – сообщает она журчащим голосом. Зубы у нее треугольные и загнутые внутрь.

— Рассказывал, – поправляет Ирлик.

Она поводит плечом, мол, что ты придираешься?

— Я тоже… наслышана, – отвечаю я, стараясь чего-нибудь не ляпнуть.

Укун-Тингир молча смотрит на меня загадочным взглядом и как будто ждет продолжения.

— Как вам вышивка? – интересуюсь я, наконец вспомнив безобидную общую тему.

— Красиво, – отмечает она, потом задумывается, хлопнув перепончатыми ресницами. – Мне нравится такой Ирлик. Не вредный.

Ирлик закатывает глаза, потом показывает мне растопыренную пятерню – аналог одобрительного большого пальца.

— Водопад будет? – встревает откуда-то взявшийся Кир. Господи, зачем я ему про это рассказала?!

Ирлик поигрывает бровями, а водяная богиня обращает серебристые очи к Киру.

— Сделала, – заверяет она.

— Ничего ты еще не сделала, – возмущается Ирлик. – Только обещала.

Она задумывается на полсекунды, потом негромко бормочет:

— Сдела-ла… Сдела-ю… Очень сложно. Я уста… ла.

— Правильно, ты двести лет ни рожна не дела-ла! – передразнивает ее Ирлик, впрочем, как мне кажется, она вообще не замечает, что он что-то сказал.

— Извините, – внезапно привлекает к себе внимание второй спутник Ирлика.