Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 208 – Юлия Жукова

Азамат неуверенно косится на меня – ему, видимо, неловко просить за себя.

— Да вот, мы тут подумали, – поясняю я, – раз уж вы бог целительства, может, вы бы подлатали Азамату физиономию? Ну, естественно, мы бы обряд провели, как полагается, дары там, все дела…

Умукх неожиданно спадает с лица и принимается махать на меня руками.

— Не надо, пожалуйста, не надо, не просите! – выпаливает он практически в панике. – И ни в коем случае не проводите этот ужасный обряд!

— Э-мм… – Я кошусь на Азамата в надежде, что он что-нибудь объяснит, но он глядит на меня в такой же растерянности. – Ладно, не переживайте так, мы не будем… Да не будем, не будем, обещаю!

Умукх перестает паниковать и расслабляется до полного раскисания – как-то весь оседает, едва на ногах держится, и сутулость его уже граничит с горбатостью.

— Спасибо, – жалобно выдавливает он. И тут же быстро добавляет: – И друзей всех попросите, чтобы они тоже ни-ни! Пожалуйста!

— Хорошо-хорошо, – заверяет Азамат, высоко подняв брови. – А можно узнать почему?

Умукх на секунду подвисает, потом кивает.

— Да, конечно, люди всегда хотят знать причину… – Он задумывается. – Это сложно. Но я попробую объяснить.

— Давайте сядем за стол и побеседуем под завтрак, – предлагает Азамат, балансируя тремя пиалами. Тон, в котором он разговаривает с Умукхом, все больше напоминает тон, в котором он разговаривает с матушкой, – вроде и уважительно, и настойчиво, и даже немножко покровительственно. Умукх реагирует как родной – тут же послушно садится за стол и раскладывает свои пальцы-крючочки по краю столешницы. Он успевает съесть и выскрести содержимое своей пиалы, прежде чем вспоминает, что собирался что-то рассказать.

— Ах да, про целительство… – вздыхает он, хлопая густыми белыми ресницами, как пушок на теле ночной бабочки. – Тут такое дело… Понимаете, если обряд проведен правильно, я не могу отказать. То есть это не в моей власти. Я обязательно должен выполнить просьбу и ничего не могу с этим поделать.

— А вам это очень трудно? Или неприятно? – пытается понять Азамат.

— Нет, легко! – мотает головой Умукх. – Но это просителю жизни стоит.

Азамат моргает.

— Что, всегда?

— Угу, – уныло кивает бог. – А иногда не только просителю, а и еще кому-нибудь из его близких… Случалось, что и целыми семьями… ой! – Он зажмуривается и остервенело мотает головой, стараясь отогнать неприятные воспоминания.

— Ну а вы не можете их предупредить? – ошеломленно спрашиваю я, внутренне содрогаясь от мысли, что сама только что чуть не стала «просителем».

— Конечно, я всегда предупреждаю! – заверяет Умукх. – Но люди думают, что так будет лучше, думают, что здоровье другого человека важнее их жизни, понимаете? Что это, как это называется… оправданная жертва. Но только лучше не бывает! Просителю-то что, умер – и никаких проблем. А вот спасенные… Они потом всю жизнь маются, со всеми ссорятся, винят себя и других, а другие их обвиняют… Я не могу на это смотреть! – Он совсем закорючивается и утыкается подбородком в стол.

— И так было во все времена? – тоже ошарашенно спрашивает Азамат.

Умукх кивает.

— Но раньше было лучше, – добавляет он. – Потому что я не понимал. Мне было все равно. Попросили – сделал. Меня только интересовало, чтобы обряд провели по всем правилам. А потом Ирлик дал мне разум. И теперь я каждый раз страдаю. – Его голос от напряжения срывается на писк. – Я не хочу убивать людей. И ничем хорошим это никогда не кончается. Но они все равно просят!