Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 222 – Юлия Жукова

— Нет, но я могу компетентно предсказать возможное непонимание или раздражающий фактор, и в ваших интересах избегать подобных ситуаций.

Сержо упрямится, но тут за Азамата вступается Ваткин.

— Понимаешь ты, вы там чего-нибудь намудрите с этим негуманоидом, он вас порвет, а Байч-Харах, получится, виноват. Это никому не надо. Конечно, согласуйте все свои действия, и пусть у Байч-Хараха будет право вето.

— Я бы хотел также согласовывать личный состав сотрудников, – добавляет Азамат. – Лишний риск нам совершенно ни к чему.

— Хорошо, я вас понял, – скрипит зубами Сержо. – Это мы учтем.

— Давайте мы учтем это прямо сейчас и в письменном виде? – мурлыкает Азамат. – И подпишем в присутствии всех заинтересованных сторон.

— Правильно, правильно, – приободряется маршал. – Пошли-ка в мой кабинет, уединимся, так сказать. Кстати, Байч-Харах, а ты сувенирчик мне не привез?

— Привез, а как же, – улыбается Азамат. – Но напитки пришлось оставить на входном контроле.

Дальнейшие переговоры проходят не столь нервно. Я отлавливаю своего бывшего ректора, и мы с ним под воспоминания об институтских годах согласуем программу действий и помощи по медицинскому образованию на Муданге, а также для муданжцев на Земле. Ирнчин отвечает на вопросы о подробностях обстановки на границах муданжского космического пространства и о вероятности реакции со стороны джингошей – к счастью, мизерной. Даже Ажгдийдимидин при помощи Валентина ввязался в какой-то разговор, но я только услышала что-то о психологической подготовке духовников.

Унгуц тоже времени даром не теряет, находит энтузиастов обеспечить ему филологическую поддержку при культурном обмене, договаривается о цикле лекций об истории и культуре Муданга и туре по образовательным учреждениям Земли.

— Кстати, – замечает один специалист по транскультурным СМИ, – я знаю одну женщину с Муданга, она занимается сравнительным исследованием символов в муданжских и земных мифах, как раз недавно был на ее докладе, чрезвычайно интересно. Как-то же ее звали… Ах да, Эсарнай. С ней еще муж везде ездит, ни на шаг от нее не отходит, так что мне легко верится, что на Муданге необходимо просвещение в гендерном вопросе.

В общем, денек выдается плодотворный, мне даже между делом удается выяснить, какой медицинский вуз оптимально подойдет Киру, если он все-таки решится пойти этим путем, а также что вот прямо завтра там проходит день открытых дверей, и, если очень постараться, еще можно успеть записаться, так что я быстренько звоню Киру и намыливаю его в нужном направлении.

Домой мы приходим выжатые как лимон. Кроме Умукха, конечно. Тот бодр и весел и готов еще на десять переговоров сходить.

— Сомнительно мне как-то, – вздыхает Азамат, когда нам удается отпочковаться от прочего общества. – Умукх-хон сегодня этого Сержо, чуть я отвернулся, загнал в угол и давай расспрашивать – где он будет жить, да сколько это продлится, да что такое негуманоид. Пришлось растаскивать.

— Мне вообще этот Сержо не нравится. Отношение у него какое-то неправильное.

Азамат пожимает плечами.

— Не знаю, может, как координатор всего проекта он и ничего, ему же не придется непосредственно общаться с Умукх-хоном. Но я буду послеживать, в случае чего попрошу его заменить. И еще я подумал и на всякий случай потребовал включить в команду надзирающего скептика из какой-нибудь скептической организации, чтобы следил, как бы в науку не закралась идеология. И заодно чтобы пресс-релизы писал, скептики хорошо умеют это делать так, чтобы журналисты поменьше всего могли превратить в сенсацию на пустом месте.