Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 41 – Юлия Жукова

— Лапочка, можно с тобой как-нибудь хозяину передать послание? – спрашиваю, не очень соображая, какого ответа я жду. Мангуст тоже смотрит на меня озадаченно, растопырив уши. – Мне бы с Ирлик-хоном поговорить, – поясняю.

Мангуст склоняет голову набок и хлопает длинным пушистым хвостом по снегу: раз, два, три… и кувыркается, внезапно пропав из виду.

— Ух, холодина! – слышу я за спиной знакомый голос. Оборачиваюсь – и точно, Ирлик в обличье Змеелова сидит рядом с Киром на куполе унгуца и ежится от холода, несмотря на пушистый лисий полушубок и толстые замшевые штаны. – Лиза, ты не могла меня куда потеплее пригласить?

— Извини! – пугаюсь я, еще не хватало простудить его. – Сейчас унгуц открою, в нем тепло!

Кир во все глаза таращится на бога и вслед за ним соскальзывает в салон. Технически унгуц у нас пятиместный – два сиденья впереди, три сзади. Вот на передние и приземляются Кир с Ирликом, а на задних не так уж много места: с одной стороны Алтонгирел с полулежачей Айшей, а с другой – просторный фильтрующий полог над Алэком в перевозной колыбельке. Я еле втискиваюсь. Алэк от всех перемещений просыпается, так что все равно приходится взять его на руки. Он радуется знакомому дяде и машет ручкой, Ирлик в ответ подмигивает. Алтонгирел, кажется, забывает дышать.

— Да-а, тут потеплее будет, – замечает Ирлик, передергивая плечами. – Так что у тебя тут стряслось?

— У нас тут девочка, – неловко объясняю я, – вот… к-квазар.

— Это я вижу, – кивает Ирлик, по-прежнему озадаченный.

— Я просто подумала, не мог бы ты ей как-нибудь помочь?

Ирлик легонько сдвигает брови.

— Она… – хрипло заговаривает Алтонгирел, прокашливается и продолжает не своим, нервным голосом: – Элизабет имеет в виду благословение стихий.

— Да я понял, – кивает Ирлик. – Я вообще по-человечески хорошо понимаю.

Алтонгирел бледнеет, Кир хихикает, а Ирлик становится коленями на сиденье, перегибается через спинку, нависнув над Айшей, и принюхивается. Мне кажется, у него даже нос удлиняется от усердия.

— Здравствуйте, – сипит Айша и улыбается, но Ирлик никак не реагирует.

— Не, – произносит он наконец, втягиваясь обратно и садясь себе на пятки. – Она в месяц Учока родилась, так что это не ко мне.

— Ты совсем ничего не можешь сделать? – расстраиваюсь я.

— Мочь-то я могу, но вот потом триста лет прятаться от Учока по всей планете в мои планы не входит, – усмехается Ирлик. – Было б дело летом, я бы еще отмазался, а сейчас его сезон, так что извиняй, хозяйка, тут политика. А чего ее в детстве не запечатали?

Я пожимаю плечами, но Айша вдруг отвечает сама:

— Не смогли.

— Как это не смогли? – возмущенно спрашивает Алтонгирел.

— В деревне, где мы жили, духовник пытался, но не смог. А ехать в город у отца денег не было.

— Что-то Учок разошелся, – замечает Ирлик. – На одном фронте гадит, на другом халтурит. Жена ему изменяет, что ли…

— Э-мм… Слушай, Ирлик, – говорю я, не очень желая выслушивать подробности половой жизни богов, – как ты считаешь, она в таком состоянии доживет до обучаемого возраста?

— Хотите ее на духовника учить? – хмыкает Ирлик. – Интере-есная идея. Только ничего не выйдет, из нее так шарашит, что никакая учеба впрок не пойдет.

Алтонгирел заметно сникает. Мне тоже жалко девочку, и Кира жалко, он так надеялся, что удастся ее вылечить…