Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 73 – Юлия Жукова

После утреннего Совета Азамат возвращается домой и плюхается на диван, воздев руки к потолку.

— Лиза, я не знаю, что делать с этими духовниками, они все посходили с ума!

Из-за высокой спинки кресла выглядывает матушка, которая вместе со мной сидела и пила какао со взбитыми сливками.

— Ты что такое говоришь, сынок? – строго спрашивает она. – Ты с духовниками-то поосторожней…

— Ой, ма, прости, не заметил тебя, – кается Азамат. – Лиз, сходи со мной в кабинет, а?

Я поднимаюсь, спешно проглатывая откушенный кусок и прихватываю чашку, в то время как матушка ворчит:

— Да сел бы поел спокойно, не убежит жена-то…

Но мы уже выходим.

— Что там стряслось? – спрашиваю, когда Азамат плотно закрывает за нами дверь своего кабинета и усаживается прямо на антикварный стол.

— Да видишь ли, Алтонгирел не такая уж невинная жертва, как он вчера притворялся.

Я хлопаю глазами.

— Хочешь сказать, он первым начал ссору с Аж… тьфу, с утра я это не произнесу.

— Ну, скажем так, я начинаю с тобой соглашаться в отношении того, что Алтонгирелу катастрофически не хватает такта. Когда Старейшина довольно резко отказался принять ученицу из безродных, наш дорогой друг решил надавить на слабые места, мол, вы же сами квазар, и каково бы вам было, если бы вас не взяли в учение… ну и несколько увлекся, живописуя подробности. Всех духовных тонкостей они при мне не обсуждали, но я так понял, Ажгдийдимидину было не слишком приятно выслушивать, в каких мучениях он бы умер в такой ситуации.

Я могу только закрывать лицо руками – Алтоша такой Алтоша!

— Ажгдийдимидин попросил его уйти, – продолжает Азамат. – Тогда Алтонгирел принялся его обличать в нежелании помочь ближнему, мол, он просто отворачивается от чужих проблем, всего лишь из-за каких-то предрассудков, а все потому что с ним самим и его близкими никогда ничего плохого не случалось, и как вообще настолько узкомыслящий человек может быть допущен к решению мировых проблем. Как ты понимаешь, Старейшина, хоть он и терпеливый человек, такого хамства не снес и выдворил Алтонгирела силой.

— О господи! – опешиваю я. – Алтоша что, совсем умом сдвинулся?

— Вот и я о том же, – вздыхает Азамат. – Он, как я понимаю, очень близко к сердцу принял ситуацию с Айшей. Честно говоря, я не ожидал от него такого рвения помочь девочке… – Азамат встает и прохаживается по комнате. – Еще честнее, я не знал, что он вообще способен так отчаянно сопереживать другому человеку.

— Ну почему, он ведь сопереживал тебе, когда тебя изгнали. Даже увязался следом, не жил на планете несколько лет…

— Это да, – щурясь, соглашается Азамат, – но, во-первых, ему в любом случае нужно было провести несколько лет вдали от наставника, а работа наемника престижна, да и визитов домой никто не запрещал, во-вторых… Понимаешь, это другое. Он все детство на меня очень сильно полагался, особенно после смерти отца. Он ведь и готовить никогда не умел, и в принципе был неприспособлен к самостоятельной жизни. Естественно, без меня ему сразу стало очень трудно, не к кому пойти за помощью и советом. Поэтому, как мне кажется, сопереживание там играло второстепенную роль, чисто с практической точки зрения ему было намного комфортнее со мной, чем без меня. А тут совсем другая история, он ведь совершенно не нуждается в Айше, но тем не менее печется о ней, как о родной.