Книга Ученье – свет, а богов тьма, страница 88 – Юлия Жукова

Ребенок кривится.

— Да обычные ребята, как в приюте были. Ну то есть безродных среди них нет, но это только так считается. Я хочу сказать, например, у некоторых отцы наемничают и дома не бывают по несколько лет, а мать умерла, или сбежала к родне, или еще что… Просто те, у кого дома все в порядке, они так задаются, что и не подойдешь. Мне-то побоку, что дразнят, если надоедает, я так задвинуть могу, что два года молчать будут, а вот других напрягает. Особенно девчонок, они-то ничего сделать не могут.

— Тебя дразнят? – хмурится Азамат. – Кто?

— Да кому не лень! – усмехается Кир. – Вот помнишь, я думал, может, мне в клуб пойти? Так я пошел, ну так, из интересу. А там все такие важные, они в столице родились, с детства на серебре кушают, что такое помидор, не знают. Я-то этим помидорам сам парники строил, а потом мы их и сушили, и солили, и… Короче, не о чем мне с такими говорить.

Азамат уставляется в пол таким взглядом, что я бы не удивилась, если бы ковер задымился.

Эцаган выглядит кисло. Вполне может оказаться, что Кир невзначай и по нему проехался.

— А эти твои приятели, конечно, святые, – цедит он.

— Ну не святые, – рассудительно произносит Кир, – и я не знаю, может, раньше кто из них чего и делал. Но теперь я у них главный, и никто ни-ни. Разве что подшутить над вредным соседом, не больше.

— А ты у них главный? – отвлекается от мрачных мыслей Азамат.

— Ну да, – как само собой разумеющееся, подтверждает Кир. – Я же их главаря скинул, так что теперь я.

— И куда этот главарь делся? – уточняет Эцаган. – Готовит месть?

— Пытался, – усмехается Кир. – Нашел каких-то лбов, думал мне темную устроить. Только он им не сказал, кто я такой. Я как представился, они бы-ыстро деру дали. А главарь этот бывший сейчас снова с нами, приполз, хвост поджав, и попросился обратно, одному-то не здорово.

— И ты его пустил? – интересуется Азамат.

— Пустил, а что с ним делать? – вздыхает Кир. – Он противный, конечно, все время скандалит и ноет, но хоть немного драться умеет, остальные-то так себе…

— А зачем вам драться? – спрашиваю я.

— Ну как зачем, – разводит руками Кир. – Мы ж не одни в городе! Вон эти, из клуба, думают, что они тут хозяева, типа это они пещеры на реке нашли, и больше никто не имеет права туда ходить. Или высоченный ничейный дом, который на горе стоит и с которого весь город видно, – это типа их место! Ну а потом начинают дразниться, девчонок наших щиплют, мелюзгу мутузят. Вот и приходится напомнить, кто в стае с хвостом!

— Да у вас там прямо войны, – говорю я. – Или мафиозные разборки.

Азамат некоторое время сидит в глубокой задумчивости.

Нам приносят ужин, и разговор временно затихает.

Наконец Азамат вытирает руки, откидывается на спинку кресла и оценивающе оглядывает Кира.

— Слушай, сынок, а твоих друзей устраивает, что ты над ними главный?

— Конефно! – отвечает Кир с набитым ртом. – Я фшегжа главный!

— Прожуй и поясни, пожалуйста, – усмехается Азамат.

Кир спешно проглатывает.

— Я говорю, я всегда главный. В приюте многие слушались меня лучше, чем Гхана. Он меня за это просто ненавидел, потому что иногда, пока я не скажу, его приказ никто не выполнял, а я не велел, пока он мне чего-нибудь не даст, мяса там, или денег, или еще чего. Ну, я и с остальными делился в таком раскладе.