Книга Улей. Испытание жрицы, страница 1 – Юлия Жукова

Сознание просыпалось неохотно, вязкими, тяжёлыми толчками, словно пробивалось на поверхность из трясины. Первым ощущением была боль — саднили руки и ноги. Вторым — холод, сырой и промозглый, словно поселившийся в самой глубине тела. Я открыла глаза и увидела сумерки. Густой, чёрный лес обступил меня со всех сторон. Наверху решёткой пересекались голые ветки. Я повернула голову набок. Под деревьями не было травы, а на чёрной земле тут и там что-то белело.

Я села, хватая ртом воздух. Почему мне показалось, что это первый вдох за очень долгое время? Разве я могла не дышать? Где я была?

Кто я?

Я попыталась вспомнить своё имя, но мысли соскакивали с нужного пути, словно это был обледеневший канат. Я попыталась отследить — куда он ведёт? Может, там по пути что-то есть, за что можно уцепиться? Что люди в первую очередь вспоминают о себе, кроме имени? Какие-то места, занятия?

Но чем дольше я сидела на месте, тем мне становилось страшнее. Я не понимала, чего боюсь, но это вовсе не мешало. Паника нарастала: за мной гонится кто-то. Или что-то. Оно вот-вот меня найдёт. Меня предали. Выдали. Бросили. Скормили…

Бежать, бежать, бежать. Бежать и спрятаться, прикинуться ветошью, кем-то другим, слиться с местностью, смешаться с толпой.

Взгляд упал вниз. На ногах, поверх грубых штанин, тяжёлым грузом лежали массивные ржавые кольца. Я пошевелила ногами — сразу стало ясно, откуда боль. Кольца тёрлись и давили. Между ними натянулась короткая цепь — широко не шагнёшь.

Я посмотрела на руки. На запястьях — такие же кольца, и тоже с цепью. Кожа под ними содрана. Кажется, только что содралась. Странно, что нет синяков. Или не странно?

Бежать, бежать, бежать! Но как я побегу, если ноги скованы? Я попыталась подняться, но эти кольца с цепями столько весили, что у меня просто не хватило сил. Я задёргалась, как муха в занавеске, пытаясь то ли вытащить руки из захвата железяк, то ли разбить кольца о мягкую землю. Одежда намокла. За мной погоня. Я сдохну тут. Я изо всех сил пожелала освободиться.

Мне показалось, что кольца стали ещё рыжее, словно за пару минут проржавели насквозь. Я снова ударила ими по земле — и они раскололись, осыпав чёрную прелую листву горстью ржавого праха. Я уставилась на свои руки. Чистая гладкая кожа. Никаких ссадин. Маленькие, смуглые кисти, с длинными аккуратными ногтями. Как я умудрилась их не испачкать посреди леса?

Но думать было некогда, и я нагнулась вперёд, ударила кулаками по кольцам на ногах. Раз, другой — и они тоже развалились. Как?

Вопрос утонул в новом ощущении. Снизу что-то… светилось? Что-то мешало мне смотреть вниз. Как будто под подбородком поставили фонарь.

Я провела рукой по шее и нащупала тонкую полоску чего-то твёрдого, которая, казалось, вросла в кожу. Она обхватывала мою шею и вела к кулону, холодному и выпуклому, лежащему в ярёмной впадине. Я попыталась его приподнять, но он словно был частью меня. Как будто его кто-то винтами прикрутил к ключицам.

Ладно, сейчас не до этого. Надо уходить. Чёрные деревья смыкались над головой и давили, словно я сидела на дне лифтовой шахты, а лифт — вон он, опускался сверху. Я упёрла руки в мокрую холодную землю. Она захрустела, как упаковка. Оттолкнувшись, я встала и пошла, покачиваясь, вперёд. Куда? Я не знала. Просто подальше от этого места, где очнулась.