Книга Старый замок хочет поиграть, страница 43 – Елизавета Шумская

— Не смейте даже думать, лаор Плеймонд! Никогда! Я не принимаю ваши ухаживания, и не смейте больше подходить ко мне! – голос девушки дрожал то ли яростью, то обидой, то ли вообще слезами.

Все присутствующие опешили. Этьен выглядел потрясенным, растерянным. Постепенно его лицо становилось пунцовым и болезненно скривилось. Кларисса же устремилась навстречу девушкам, взяла их под руки и буквально потащила к лестнице.

— Чай! – тараторила она. – Очень хочу чай. Шарли, милая, ты же говорила про чай?

Виконтесса Зилийская так спешила, что зацепилась за порожек и покачнулась. Ее, разумеется, поддержали, вот только от неожиданности Леа разжала пальцы и уронила книги. Тут же присела, чтобы их собрать. Кларисса опустилась на корточки рядом.

— Простите, я такая неловкая.

Из ее весьма скромного, но все же имеющегося декольте выскользнул изящный медальон темного золота с тонким гравированным узором.

— Ерунда, не стоит внимания. – Леа поспешила перевести тему: – Какая изысканная вещица. Подарок возлюбленного?

— Скорее, память о доме, – чуть смутившись, ответила Кларисса и протянула ей вторую книгу.

— Выглядит весьма утонченно. Мне с детства нравились медальоны и… – Леа замерла, потому что в голове вновь раздалось пение. То самое – красивый женский голос, переходящий в мужской. Только очень, очень тихое. Едва-едва на грани слышимости. Девушка сглотнула, и звук пропал. Ошарашенная, она медленно поднялась, прижимая к себе книги, – медальоны.

— С тобой все в порядке? – спросила Шарлотта, видя растерянность подруги.

— Д-да. – Откашлявшись, та повторила: – Да. Просто на миг голова закружилась.

«Вот что это было?» – Леа знала, почему слышит пение тогда, когда другие его не слышат. Но сейчас-то почему? Девушка оглядела Клариссу. Украшения на ней были из золота: медальон, сережки, колечко из переплетенных металлических нитей. Без камней. Хм… совсем непонятно.

Какое-то время девушки пили чай втроем, потом Зилийская ушла, зато вернулся Лайх, слуга Шарлотты, доложив, что мост и правда подмыло. Пока ливень не прекратится, починить не получится, но потом обещают быстро управиться.

— Ты расстроена, – прозорливо заметила Шарли, когда они остались вдвоем.

— Думаю, не отправил ли отец погоню, а если отправил, то сколько у меня форы?

— Подумай, так ли силен его гнев, чтобы в угоду ему отправить от себя наследника. С учетом всех сомнений по поводу этого указа.

Разум убеждал Леанору в том, что отец только порадуется такому исходу дела, однако перед глазами раз за разом вставал тот момент в коридоре, когда барон Орманди отбросил ее руку, и вновь хотелось плакать. Но приходилось давить в себе эти чувства и держать лицо.

— И, кстати, кареты наши, барышни, – продолжил Лайх, – сразу, как нас высадили, уехали. Даже часть денег отдали за то, что не до академии довезли.

— Вот так номер, – нахмурилась Шарли.

— Узнали, что мост подмыло?

— Кто ж их, окаянных, знает-то. Да только уехали. Я пошептался с конюхами. Они сказали, что вызовут откуда-то кареты, как мост починят. Мол, не в первый раз такое.

Девушки переглянулись.

— Возможно, стражники или кто-то еще их пугнули, а эти новые кареты часть оплаты им отдают, – предположила Шарлотта. – Пользуются плохой славой замка.

— Очень хочется верить, – пробормотала Леа и мысленно добавила: «В реалистичное объяснение». – Но признаться, это все больше и больше похоже на ловушку.