Книга Олень, фея и камень, страница 116 – Елизавета Шумская

Снег все шел и шел, и под его белым покровом уходила в вечность шаманка по имени Алалыйхана, и рядом с ней шли ее верные псы.

— Вот так все и произошло, – Дэй, как только немного пришла в себя, решила рассказать все про Ло, не ждать, когда растерянные взгляды Ивы наконец выродятся в вопросы. – Это я виновата. Это из-за меня…

Девушка не выдержала и закрыла глаза руками. Знахарка порывисто обняла ее и, хотя обещала себе не плакать по Ло, пока есть надежда, разрыдалась. Парни мялись рядом, не зная, что сказать и сделать. Одно дело – видеть слезы Ивы, но когда и гаргулья… Впрочем, в конце концов они нашли в себе силы на утешающие слова и аргументы. Все пятеро понимали, что надежда есть. Неизвестно, где Ти Корн. Может, он спас младшего сородича. Да и нечисть, такая как шубин, не врет. То есть шанс был, и немалый. Но каждый вспоминал Ивиного возлюбленного – с его извечной, якобы соблазнительной улыбкой или с неожиданной серьезностью, с «давай полетаем» или «я тоже пойду ее спасать», такой невыносимый при попытках строить из себя дамского угодника и свой в доску в компании. Неужели… его больше нет? В это не верилось. Нет, такие не умирают. Не так, по крайней мере. Представить Ло мертвым не получалось никак. И каждый втайне молил мироздание о том, что подземный нежить не соврал, и они совсем скоро увидят невыносимую ухмылку Ло и… маленько придушат этого засранца! Переживай тут о нем, вот уж точно упырь – кровь если не попить, то попортить…

— Я вот вообще ни гоблина не понял, – нимало не смущаясь, заявил Грым после того, как каждый рассказал свою историю – как добирался и с чем столкнулся. Надо отметить, стоило одному из них замолчать, как в лагере надолго повисала тишина, нужная, чтобы хоть как-то осмыслить все то, что произошло с другом.

Разговор этот начали только утром, после завтрака и очередной разведки. Дэй после своих откровений про Ло, словно вновь потеряв силы, лежала, кутаясь в одеяло. Ива и Калли еще раз влили в нее львиную дозу энергии и зелий, в том числе успокоительных, поэтому в целом гаргулья чувствовала себя намного лучше. Перепуганная Ива впихнула в подругу все, что могло ей помочь, включая то, что в обычной ситуации не дала бы, мол, и так справишься.

— Вот у нас с Ивушкой всё ясно. Меня довел амулет, но я не смог уничтожить камень, потому что был не с той стороны, хм, хм… – Грым пощелкал пальцами, – Златко, придумай слово. Карман этот, как ушастому объяснили.

— Хм… – Бэррин честно задумался. – Другая реальность, другой мир… нет, не то…

— Подпространство, – предложил Калли, и все согласились.

— Ну вот. Не с той стороны, в общем, был. А Ива была в том подпространстве, где и камень. Поэтому смогла его разбить. Причем буквально! Тук, шмяк, на тебе – и готово.

Знахарка солидно покивала – именно так: тук, шмяк и особенно на тебе.

— А свалилась она на меня, наверное, хм… потому что у меня амулет был. Или просто вывалилась в наш мир, а потом уже мы сюда перенеслись. Или у мира есть хоть какое-то подобие совести – вместе же шли!

Ива взволнованно сжала его лапу, с ужасом представив, что другу пришлось бы добираться обратно своим ходом. Точно бы не вернулся! Особенно с теми ранами! Травница и сейчас ворчала, что он слишком активно двигается.

— Во-от, – продолжил тем временем Грым. – С клыкастой тоже все более-менее ясно. Она свое дерево на клочки разнесла.