Книга Пять дорог, страница 92 – Елизавета Шумская

Травник только пожал плечами.

— Всегда по-разному. Иногда час, иногда месяц. Сколько они там еды взяли? На седмицу? Ну вот через седмицу и отпустит. Скорее всего.

— Скорее всего?

— Я так думаю. Синебор редко бывает жесток к тому, кто ему ничего не сделал. Они просто не понравились. Вот и не пустил к себе. А так-то… их не в чем упрекнуть. Вроде бы.

Златко задумался. Очень хотелось верить, что он сам понравился лесу, а люди лейгена Дорса не станут особо сильно материться.

— Да твою ж… через… да налево… – потрясал в паре верст от него один из гвардейцев.

Синебор полностью оправдывал свое название. Леса часто кажутся синими издалека. Но стоит приблизиться, как появляются зеленые, коричневые, желтые оттенки. Здесь подобного не случилось. Первыми встретили Златко высокие красавицы-ели матово-голубого оттенка. Разлапистые, пушистые, они словно часовые стояли на несколько шагов спереди остального воинства.

Хвойных среди него оказалось не так уж и много, но все равно создавалось впечатление, будто лес подернут синевато-сизой вуалью. «Может, из-за древности?» – подумал Златко. Она прямо-таки ощущалась. Виделась в могучих необхватных стволах. Чувствовалась в зябкой прохладе, идущей от леса. Мерцала в тягучих, странных, не похожих на то, что Бэррин видел раньше, магических потоках. Сквозила в величавом достоинстве высоченных сосен и кряжистых дубов. Царила в невольном благоговении, которое охватывало любого, приблизившегося достаточно близко.

— Поражает, да? – улыбнулся Стамил зачарованно застывшему Златко.

Юноша даже не сразу услышал вопрос. Потом только кивнул, в кои-то веки не находя слов, чтобы выразить свои эмоции. «Жалко, ребята не видят, особенно Ивушка с Калли. Им бы точно понравилось… По крайней мере впечатлило бы».

— Тогда иди, – как-то по-особому произнес знахарь. Эта странная интонация заставила Бэррина вынырнуть из охватившего его оцепенения.

— Вот так просто?

— А чего усложнять? – снова вернулся к беззаботному тону травник. – Чай не на балу. Не захочет Синебор, не пустит дальше пары шагов, так и будешь ходить по опушке.

— А-а… а как мне… поздороваться, что ли?

— Да как хочешь. Этикету тут не учат.

— Ты понял, о чем я. Подношения лешему, поклоны особые, слова какие-нибудь заветные?

— Я того не ведаю. Ко мне одни правила, к тебе будут другие, мне неведомые. Как сердце подсказывает, так и поступай.

Ответ Златко не понравился, но он уже понял, то Стамил из тех, кто может языком полдня трепать, а ничего дельного не сказать, ежели сам того не пожелает.

— А там… чего мне ждать? – вопрос отчего-то получился робким. Бэррин покосился на елей-часовых. Такое чувство, что им тоже стало интересно.

Знахарь пожал плечами.

— Что тебе Синебор покажет, то мне неведомо. От себя же могу сказать… не верь там ничему. Людей как таковых там нет. Есть… скажем так, существа. Не плохие, не хорошие, свои, особенные. И мораль у них своя, и измышления. Так-то.

Больше Стамил секретов раскрывать не захотел.

— Езжай уже, – отмахнулся он на все вопросы, – мои ответы только собьют тебя с толку. Своей головой доходи, а не мои речи вспоминай. Давай-давай. Не гоже на пороге стоять, ни туда ни сюда.

Васильку тоже надоело, и он бестрепетно отправился прямо меж елей-часовых. В лес, правда, ему уже не захотелось, но тут уж Златко не дал отвертеться.