Книга Девочка из башни 330, страница 16 – Тимоте де Фомбель

Долго беспокоиться на этот счет мне не дали. Раздался новый выстрел. Люлька опасно накренилась, и все вещи, лежавшие внутри, посыпались наружу. Я схватил Селесту за плечи и держал, чтобы и она тоже не полетела в ночную пустоту вслед за щетками, скребками и прочими инструментами мойщика стекол.

Видимо, в подъемной системе что-то нарушилось, и кабинка понеслась вниз со скоростью несколько этажей в секунду. Теперь можно было не сомневаться, что мы окажемся на земле раньше наших преследователей. Вот только в каком состоянии?

— Почему ты сказал моему отцу, что я воровка?

Я не стал задаваться вопросом, как Селеста нашла силы завести подобный разговор именно сейчас, когда мы в свободном полете летели вдоль стены небоскреба. Воровка. Почему я назвал ее воровкой?

— Не знаю. Просто импровизировал.

Я вспомнил, что тогда мне было важно заставить ее отца как-то отреагировать. Но на самом-то деле в этой фразе была и доля правды: неудивительно, что она так сразу пришла мне в голову, я даже и подумать не успел. Появившись в моей жизни, Селеста украла у меня беззаботность, украла независимость, украла детство. Она забрала у меня всё и оставила с пустыми карманами и одним-единственным желанием – быть рядом с ней.

Но я не держал на нее зла за это ограбление. Благодаря Селесте я смог наконец проснуться и начать жить полной жизнью.

Жить? Глядя, как приближается земля, я вынужден был признать, что в нашем случае жизнь – это, пожалуй, некоторое преувеличение… Я еще крепче обхватил Селесту за плечи.

— Приземляемся? – спросила она.

— Да, Селеста. Приземляемся.

Никакого грохота, которого я ждал, не последовало. И удара – тоже. Казалось, что сработал тормоз, и нас мягко придавило к земле.

А дальше – тишина. Мгновение тишины, которое я прожил с закрытыми глазами в объятиях Селесты. Это, наверное, и есть рай?

Но вечность была недолгой.

Какой-то человек схватил Селесту. Я ударил его ногой в лицо. Удар, должно быть, сломал ему нос. В ответ меня стукнули по голове, и я потерял сознание. Вот и всё.

Открыв глаза, я почти сразу понял, что происходит.

Селеста сидела рядом со мной на сиденье летящего во весь опор грузовичка. У водителя к носу была прилеплена пластырем большущая тряпка. Она вся пропиталась кровью.

Это был отец Брисса.

— Я сломал вам нос?

— Да, – ответил он.

— Прошу прощения. Я подумал, это…

— Ничего страшного.

Он в нескольких словах объяснил мне, как падение люльки замедлилось благодаря системе безопасности, установленной на земле. Ему удалось запустить эту систему в самый последний момент. Отец Брисса не стал вдаваться в подробности того, как я сломал ему нос в ответ на его помощь, и почти ничего не сказал о том, как стукнул меня по голове, чтобы угомонить.

Я оглянулся. Погони за нами не было.

— Я еду быстро, – объяснил отец Брисса.

— Я заметил.

Честно говоря, ехал он просто как сумасшедший. Я даже не успевал разглядеть, какой свет на светофорах. Но направление мы держали правильное. Мы ехали в то самое место, о котором условились.

— Смотрите!

Показались первые башни из кирпича. Это был квартал, который я очень любил, несмотря на пыль и шум. Здесь даже сам воздух казался красным или золотым, в зависимости от цвета кирпичей. Башни соединялись друг с другом деревянными мостками, и эти хрупкие конструкции казались очень ненадежными и какими-то самодельными. Между домов двигались толпы пешеходов. Жизнь в этих кирпичных башнях была тяжела. Люди тут работали и днем и ночью. Здешние подвалы нередко затапливала река. Окна были затянуты сетками, чтобы уберечь жилища от крыс.