Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 24 – Рина Вергина

Я поднялась. Старик сидел в своем кресле прямой как палка. Сухой и строгий на вид. Наверное, у меня никогда и язык не повернется его дедушкой назвать. Да и принято ли так? Вопрос про Хитровку вертелся на языке, но я так и не решилась его задать.

Я поднялась в свою комнату. Походила из угла в угол, коря себя за трусость. Кто знает, может Ванечка с Лизой и не ели сегодня ничего.

А мне Дуняша уже принесла на ужин котлеты с подливой и огромный кусок пирога с капустой. И между прочим сообщила:

— С завтрашнего дня будете трапезничать в столовой вместе с Николаем Петровичем.

После ужина я решила пройтись по дому. Раз уж меня больше не держат взаперти, отчего бы не осмотреться? Заодно в библиотеке новый роман захватить для чтения перед сном.

Прошла по коридору, осторожно приоткрывая двери. Некоторые были закрыты на ключ. Но те, в которые мне удалось попасть я разглядывала с интересом.

В одной комнате я увидела музыкальный салон с роялем и арфой в углу. В другой — небольшую гостиную в китайском стиле. На обивке стен покачивались ветки сакуры, а напольные вазы оплетали свирепые драконы.

В конце коридора одна дверь оказалась слегка приоткрытой. Изнутри доносились голоса. Я уже хотела тихо отойти, но вдруг услышала своё имя.

— …Ксения теперь законная наследница, — глухо произнёс князь.

— Но как же наша договорённость? — зазвучал голос Андрея Павловича.

Я прислушалась. Даже дышать перестала.

— Обстоятельства изменились, Андрей Павлович. И вот что я думаю по этому поводу…

— Обстоятельства изменились, Андрей Павлович. И вот что я думаю по этому поводу…

Что думает по этому поводу мой дедушка, я дослушать не успела. В коридоре показалась Дуняша с подносом в руках.

— Вот вы где, барышня… — вскрикнула она.

Я тут же отошла от двери, стараясь сделать вид, будто просто рассматриваю картины на стене. Быть застигнутой за подслушиванием — унизительно. Пусть даже вышло это совершенно случайно.

Дуняша, кажется, ничего не заметила. Или сделала вид.

— Вам молоко принесла. С мёдом.

На подносе стояла тонкая фарфоровая чашка, от которой поднимался лёгкий пар.

— Елизавета Николаевна перед сном всегда молоко с мёдом пили, — произнесла Дуняша с неожиданной мягкостью. — Николай Петрович велели и вам подавать. Может, и вам по нраву придётся.

Глаза у Дуняши подозрительно блестели.

— Спасибо, — я взяла чашку. — Дуняша… что с тобой?

— Так радость-то какая, барышня… Николай Петрович нам сегодня объявили. Что вы теперь в доме остаетесь. Что признали вас.

Она даже голос понизила от волнения.

— Мы уж как рады. А то ведь князь совсем затворником жил. Ни гостей, ни радости. Только дела да доктора. Один Андрей Павлович и наведывался.

«Ну ещё бы не наведывался», — подумала про себя. – «Примеривался ушлый граф к дедушкиным мануфактурам. Так что ещё неизвестно, кого тут мошенником называть».

А спала я в ту ночь хуже обычного.

Снился мне дедушка. Что сидит в своём кресле и смотрит строго.

— Не переживай, Ксюшенька, — говорит. — Тебе не о чем будет волноваться. Я обо всем позаботился…

Следом — Андрей Павлович. Сверкнул стальными глазами из темноты, усмехнулся высокомерно, словно хотел сказать – «по праву ли ты свое место занимаешь»?

А потом появился отец.

Таким, каким я помнила его всегда — строгим, собранным, в деловом костюме. Он смотрел прямо мне в глаза.