Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 27 – Рина Вергина

Я попросила Дуняшу принести чаю, потому что от бесконечных обсуждений устали уже все.

Швеи оживились, зазвенели чашками, а мадам Лебур продолжала одновременно пить чай и рисовать очередной фасон.

Со всем этим мы провозились едва ли не до самого вечера.

Когда швеи наконец ушли, Дуняша тут же строго погнала меня в столовую.

— Его сиятельство велели накормить вас обедом немедленно, как только управитесь, — сообщила она.

Я едва успела доесть бульон с пирожками, как в столовую вошёл лакей Кондратий.

— Если Ксения Алексеевна желают присутствовать при разговоре с управляющим, его сиятельство ожидают вас в кабинете.

Меня не нужно было упрашивать дважды. Я тут же вскочила из-за стола.

— Барышня! А телячьи котлеты? — всполошилась Дуняша, появляясь с подносом.

— Потом! Мне сейчас не до котлет!

И прежде чем она успела начать причитать, вылетела из столовой.

До кабинета я почти добежала. Лишь возле дверей остановилась, быстро пригладила волосы и перевела дыхание. Потом осторожно постучала.

— Войдите, — раздался голос князя.

Я открыла дверь.

Николай Петрович сидел во главе большого письменного стола. Перед ним лежали бумаги, раскрытые книги и какие-то чертежи.

По правую руку от него расположились двое мужчин. При моём появлении оба поднялись.

— А вот и внучка моя, Ксения Алексеевна, — спокойно произнёс князь. — Ксения, позволь представить. Это Егор Савельевич Баранов, главный управляющий нашими мануфактурами.

Невысокий худой мужчина с аккуратной бородкой тотчас поклонился.

— Очень приятно-с, — проговорил он почтительно.

— А это его сын, Михаил Егорович. Помогает отцу с делами.

Я перевела взгляд на второго и невольно смутилась.

Михаил был молод — лет двадцати пяти, не больше. Светлые волосы зачёсаны назад, глаза яркие, голубые, с искоркой.

И взгляд на мне задержал дольше чем следовало.

За стол я не села, да дедушка даже не предложил. Он лишь указал рукой на глубокое кресло в углу:

— Садись туда, Ксения. Тебе будет удобнее.

Возможно, и удобнее, чем на жёстком стуле, но оттуда было плохо видно, что происходит за столом. А документов там лежала целая гора.

Гости уселись на свои места. Егор Савельевич кашлянул и продолжил:

— Суконное производство в этом квартале идёт уверенно вверх, ваше сиятельство. Особенно хорошо пошло армейское сукно. Военное ведомство приняло всю партию без замечаний. Качество отличное, сроки выдержали. Прибыль по этому направлению выросла на восемнадцать процентов против прошлого года.

Князь молча кивнул, делая пометку на листе.

— А что с ткацкой мануфактурой? — спросил он, не поднимая глаз.

Егор Савельевич заметно помрачнел.

— С ткацкой — хуже, ваше сиятельство. В этом месяце убыток.

— Причина?

— Во-первых, красильня подвела. Новая партия индиго пришла плохого качества. Цвет лёг неровно, часть ситца пришлось продавать дешевле. Во-вторых… — он кашлянул, — два ткацких станка встали. Мастер говорит, челноки совсем износились. А новые выписывать дорого. Ну и в-третьих работные люди ропщут: жалованье задерживаем третий месяц. Ещё двадцать человек ушли на соседнюю фабрику к купцу Морозову — там и платят лучше, и машины новые.

— И сколько потеряли?

Егор Савельевич назвал сумму.

Даже я мысленно присвистнула. Ничего себе у них тут убытки.