Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 28 – Рина Вергина

— А продажи? — спросил князь.

— Московские лавки всё чаще берут английский товар. Особенно цветной ситец. Говорят, узоры ярче и ткань мягче.

Я невольно вспомнила отрезы у мадам Лебур.

Да. Разница была заметна сразу.

— Понятно, — князь помрачнел.

Я слушала, сидя в углу, и всё подмечала про себя. Оборудование, краски, цены, конкуренты... Знакомая картина. Отец о том же говорил на своей фабрике.

— А что, если попробовать новые рисунки? — неожиданно подал голос Михаил. Он до этого молчал, но теперь поднял голову. — Я тут прикинул, ваше сиятельство. Если мы сделаем не просто узоры, а что-то более модное — клетку, полоску. Сейчас это носят. Может, купцы и заинтересуются.

Князь поднял глаза на молодого Баранова.

— Хорошая мысль, Михаил. Только рисунок — это полдела. Краски нужны стойкие и яркие. Где их взять?

— А мы можем заказать за границей, но дешевле, — продолжил Михаил. — Я наводил справки: есть в Бельгии красильные фабрики, цены ниже английских. Если напрямую договориться, без посредников…

— Это ты верно подметил, — князь чуть смягчился. — Только с доставкой хлопот не оберётся. Война вон... Того гляди, границы закроют.

Я набралась смелости.

— А если не краски менять, а сам процесс окраски? — спросила я.

Все повернулись в мою сторону.

— В каком смысле? — князь прищурился.

— Ну... я имею в виду, может, вода у нас жёсткая или температура неправильная? Или ткань перед окраской не так подготовлена? От этого тоже цвет зависит.

В комнате повисла тишина. Я поспешила оправдаться за свою осведомленность. Приходилось мне Марфуше один раз помогать в одном деле и бытовые знания как нельзя кстати пригодились.

— У Веры Михайловны была прислуга Марфа. Она сама пряжу красила. Смородину, кору дуба, луковую шелуху заваривала. И меня заставляла помогать. Я там и нагляделась, как цвет от температуры зависит, и что если много железного купороса добавить — ткань чернеет.

Егор Савельевич удивлённо поднял брови. Михаил смотрел с интересом.

А князь... князь усмехнулся.

— Это, ты, Ксюшенька, всего дела не знаешь, — сказал он, покачав головой. — Видела бы ты, что у нас на фабрике творится. Там такие станки, что страшно подойти. Красильни — прошлый век. А мастера только руками разводят: как умеем, так и красим. И не переубедить их, стариков. Не женское это дело — в красильнях копаться.

— А почему бы не посмотреть? — спросила я. — Мне действительно любопытно.

Раньше, с отцом, я часто бывала на фабрике. Он и по цехам меня водил. Однажды даже устроил на практику в отдел контроля качества — разбираться, почему ткань в брак идёт. Так что кое-какая насмотренность у меня имелась.

Михаил оглянулся на меня. Я поймала его улыбку.

— Если у Ксении Алексеевны есть такое желание, — сказал он, — можно устроить поездку. Показать производство.

Князь нахмурился.

— Не думаю, что сейчас подходящее время. У Ксении другие заботы. Успеется с фабрикой.

— Ну почему же? — я почувствовала, что уступать не хочется. — Не думаю, что поездка займёт много времени. К тому же я быстро схватываю. А чем раньше узнаю, чем мы владеем, тем лучше для дела.

Князь замолчал, постукивая пальцем по столу.

— Обсудим это позже, Ксения, — сказал он наконец. — Не при посторонних.

Разговор о мануфактурах продолжался ещё почти час.