Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 48 – Рина Вергина

— Ксюха. А правда, что ты скоро замуж выйдешь? – спросил, когда мы вышли на прогулку.

— Кто тебе сказал?

— В людской говорят. — Он поддел носком ботинка камушек на дорожке. — Выйдешь замуж и бросишь меня.

— Что за глупости.

— Не глупости. — Он остановился и посмотрел на меня серьёзно, совсем не по-детски. — Это ты сейчас так говоришь. А потом дети свои появятся. Твоему мужу я и нужен не буду. Не захочет терпеть в своем доме.

— С чего ты взял?

— Когда эти двое господ за мной приехали в участок, один из них меня хотел сразу в приют отправить. А второй сказал: «Пусть княжна решает». И деньги за меня не пожалел городовому. Если соберешься замуж, за него и выходи, он добрый.

— Это ты про Михаила Егоровича?

Ванечка пожал плечами.

— Не знаю по именам. Видный такой. Вам, барышням, такие нравятся.

Я рассмеялась и потрепала его по голове.

— Много ты знаешь. Ладно, хватит о замужестве. Пойдём лучше я тебе книгу почитаю.

На завтра после обеда я оделась и отправилась к княжне Михайловой.

Ее дом оказался нарядным особняком в тихом переулке. Чаепитие проходило в малой гостиной. На столиках дымились фарфоровые чайники, а между вазочками с вареньем и пирожными стояли букеты поздних астр.

Кроме хозяйки присутствовало ещё шесть дам разного возраста. Меня приняли вполне любезно. Задали вежливые вопросы о том, нравится ли мне в Москве и похвалили прошедший вечер.

Я сидела с чашкой чая и больше помалкивала. Приглядывалась к дамам, заметив, что одни отнеслись ко мне весьма благосклонно. Но были и те, кто смотрел свысока.

Разговоры сначала крутились вокруг моды и последних сплетен, и, как водится, не обошлось без обсуждения мужчин. Перечисляли завидных женихов и в разговоре всплыло имя графа Головина. Я невольно навострила уши. Он был единственный, кого я знала. Да и дедушка намекал, что не прочь с ним породниться.

— Мужчина он видный, — произнесла одна из дам среднего возраста с лицом, излишне усыпанным белилами. — Но не пристало графу самому мануфактурами управляться, как какому-нибудь мастеровому.

— Зато состоятельный. Хотя это не всегда открывает двери в лучшие дома.

— Но многие не обращают внимания ни на его молодой титул, ни на промышленность, — продолжала дама. — Князь Оболенский с ним весьма учтив. Уж не ждать ли нам скорой помолвки?

Дамы посмотрели на меня. Я не преминула улыбнуться. Но прежде чем успела ответить, княжна Ольга со звоном поставила чашку на блюдце.

— У графа дела с князем Оболенским, — произнесла она ровным голосом. — А деловые люди, как известно, весьма расчётливы.

Сказано это было мягко. Даже с улыбкой. Но почему-то мне почудилась в её словах шпилька.

Ко мне нагнулась соседка и тихо шепнула:

— Не обижайтесь на княжну Ольгу, душенька.

Я удивлённо посмотрела на неё.

— Год назад граф Головин сватался к ней, — пояснила она, понизив голос. — Но отец отказал. Решил, что недостаточно хорош. Титул у Головиных сравнительно молодой, дед Андрея Павловича получил его за службу. А сам Андрей Павлович разбогател на производстве. Но, согласитесь, это не совсем то, чем принято гордиться в приличном обществе. А княжна, говорят, была совсем не против выйти за него. Вот и сердится до сих пор.

Я вернулась домой к ужину. Лакей встретил меня в прихожей.

— Ксения Алексеевна, его сиятельство просят вас к себе.