Книга Княжна из трущоб. Пропавшая наследница, страница 49 – Рина Вергина

— Что—то случилось?

— Не могу знать—с.

Я поднялась наверх. Дедушка сидел в кабинете, посмотрел на меня так, что сразу поняла, что—то произошло неладное.

— Николай Петрович, вы хотели меня видеть? — спросила я, закрывая дверь.

— Присаживайся, — он кивнул на конверт, лежащий перед ним. — Прочти это.

Я взяла письмо и сразу поняла, что оно от Михаила. Конверт был распечатан. Ясно, что дедушка ознакомился с содержимым и теперь едва сдерживался в проявлении чувств.

Я быстро пробежалась по строчкам.

«Ксения Алексеевна, надеюсь, вам понравились мои стихи. Я не смею просить ответа, но мне важно, чтобы вы знали — мои чувства искренни. Простите, что пишу без разрешения, но сердцу не прикажешь…»

Я опустила лист.

— Это ничего не значит, — решительно сказала я, поднимая глаза на дедушку.

— Ничего не значит? — голос его дрогнул. — Сколько ведется переписка между вами?

— Михаил Егорович написал мне несколько раз. Я не вижу в этом ничего предосудительного.

— Не видишь! Ты была обязана сразу показать мне! Я этого молодца со свету сживу — прогоню с мануфактур без единой рекомендации, пусть попробует найти место! – кипятился князь.

— Он ни в чём не виноват! — выступила я в защиту. — Михаил Егорович хороший специалист, и наказывать его за письма несправедливо!

— Это уже мне решать! А от тебя я жду, чтобы ты вела себя достойно своего положения! Не для того я тебя из нищеты вытаскивал, чтобы ты сама же губила своё будущее! — князь стукнул кулаком по столу, но тут же схватился за грудь и побледнел.

— Николай Петрович! — я бросилась к нему.

Назвать князя дедушкой язык никак не поворачивался.

— Ступай, — он отстранил меня. — слишком много воли я тебе дал. Будешь мне теперь отчитываться о каждом своем шаге. А уж твою судьбу позволь мне решать!

Я вспыхнула от обиды и несправедливости.

— Может быть меня в комнате запрете? До самой свадьбы с каким-нибудь стариком. Поэтому мама и сбежала…

Я осеклась под ледяным взглядом князя.

— Я все сказал, Ксения. Пока ты живешь в этом доме, изволь подчиняться.

Я вспыхнула и резко встала. На сердце было мерзко. Так бывает, когда сказал лишнее и сам это знаешь, но слов уже не вернуть.

Про маму не нужно было. Совсем.

Я вышла от дедушки, прошла к себе. Дуняша спросила, не буду ли я ужинать.

— Нет, — ответила я. — Принеси молока.

Выпила стакан, но внутри всё продолжало кипеть. Я прокручивала в голове упреки, злилась и не знала, как быть дальше.

Князь не вышел к ужину, как мне сказала Дуняша. Впрочем, я тоже осталась в комнате. Боролась с собственным упрямством и с мыслью, что первый шаг к примирению должна сделать я.

Но как же сложно перешагнуть через обиды! Расположение князя я терять не хотела. И дело было вовсе не в деньгах — просто мы теперь единственные родные люди друг у друга.

А потом, уже под вечер, в дверь постучали.

— Барышня, — лакей запыхался, — беда. Николаю Петровичу дурно.

Меня словно ледяной водой окатили.

Дедушка лежал в спальне на кровати, лицо перекошено, правая рука неподвижна. Он пытался что—то сказать, но губы не слушались. Издавал только невнятные звуки.

— Николай Петрович! — я бросилась к нему. — Доктора! Срочно позовите доктора!

Лакей убежал. Я сжимала холодные пальцы князя, не зная, что делать.

— Всё будет хорошо, — шептала я, хотя сама не верила в это. — Всё будет хорошо, слышите?