Книга Пышка не для Дракона, страница 194 – Лиссбет Котцова

— Комиссия выехала раньше.

Каэр стал неподвижным.

— Когда?

Северт назвал дату.

Я быстро посчитала.

Ещё до первого из трёх вчерашних сбоев.

Тишина стала неприятной.

— По какому поводу? – спросила я.

— По итогам прежних запросов о состоянии снабжения, первоначальной диверсии и действиях маршала в связи с повторным расследованием дела Лиоры Астен.

То есть комиссия не возникла за ночь.

Она уже ехала.

А кризис просто очень удачно начался к её приезду.

Случайность.

Пока.

Я всё лучше понимала Северта.

— Кто? – спросил Каэр.

Северт посмотрел на список.

— Королевский канцлер леди Лавена Корр.

Каэр коротко кивнул.

Имя знал хорошо.

— Лорд Терен Дорн.

Никакой реакции.

Тоже ожидаемо.

— И лорд Эдран Морвей.

Вот теперь я смотрела не на Каэра.

На Севарта.

— Сам?

— Да.

У меня появилось неприятное ощущение.

До этого Морвей существовал в бумагах.

Подпись.

Должность.

Человек, чьё ведомство контролировало часть государственных поставок и который уже начал политическую проверку действий Каэра.

Он был удобной точкой на схеме.

Сегодня к точке добавятся лицо, голос и возможность задавать вопросы мне.

— Он приезжает расследовать состояние системы, которой сам управляет?

Северт поправил:

— Он не управляет всей системой Севера.

— Центральные поставки проходят через его ведомство.

— Часть.

— Очень удобное «часть».

Каэр вмешался:

— Вера.

Я посмотрела.

— Что?

— Пока у нас нет доказательств против Морвея.

— Я знаю.

— Тогда не давайте ему повод говорить обратное.

Неприятно.

И правильно.

Я выдохнула.

— Хорошо.

Северт посмотрел на меня с почти профессиональным удовлетворением.

— Вы начинаете быть удобной.

— Не привыкайте.

— Никогда.

К приезду комиссии Вейрхольм привели в состояние, которое я слишком хорошо знала по земной работе.

Когда в ресторан внезапно приезжает собственник, директор не успевает исправить систему.

Он успевает убрать коробку из прохода, заставить всех надеть правильную форму и молиться, чтобы холодильник не сломался именно сегодня.

В Вейрхольме никто не таскал коробки в подсобку ради красоты.

Но напряжение было тем же.

Лоран проверил помещения для комиссии.

Иара удвоила охрану без показной демонстрации силы.

Каэр потребовал оставить все рабочие карты в штабе такими, какими они были.

Ничего не подчищать.

Не убирать плохие отчёты.

Не переносить проблемные отметки в закрытые папки.

Это мне понравилось.

— Они всё равно увидят, – сказал он, когда я спросила.

— Не все руководители так думают.

— Тогда они плохие руководители.

— Вот сейчас вы очень близки к земному плакату на стене кабинета.

— Не знаю, что это.

— И хорошо.

Я поймала его взгляд.

На секунду между нами возникло прежнее тепло.

Тихое.

Потом исчезло.

Не потому, что чувств больше не было.

Потому что мы оба не позволили одному лёгкому моменту сделать вид, будто кризиса не существовало.

Каэр первым отвернулся к карте.

Правильно.

Я тоже вернулась к бумагам.

Комиссия вошла в Вейрхольм около полудня.

Не въехала с фанфарами.

Но город всё равно понял.

Три официальных экипажа.

Королевская охрана.

Служащие.

Писари.

Отдельный фургон с архивными ящиками.

Люди на улицах останавливались.

Не приветствовать.

Смотреть.

Политика особенно ощутима в местах, где обычно заняты более полезными вещами.

Я стояла во внутреннем дворе вместе с Каэром, Иарой и несколькими старшими офицерами.