Онлайн книга «Смеющаяся Река»
|
— Теперь мы не станем ждать, пока они вновь заявятся сюда, — наконец произнес Юхани. — Мы сами придем за ними, благо знаем город! И когда мы придем, они пожалеют, что не умерли до возвращения. А если кто-то все-таки осмелится войти в лес… — Что же, клыкастый? — тихо спросила Линда. — Ты получишь его сердце, — заверил Юхани, — Велхо достанется печень. [1] Отсылка к песне «Капитан Воронин» группы «Аквариум» Глава 4 Под прикрытием Щетки с унылым скрипом размазывали потоки воды по стеклу автомобиля, который ехал по крытой надземной магистрали, как по дну гигантского аквариума. Разумеется, это был далеко не первый дождь за девять лет, но до сих пор такая погода вызывала у прославленной охотницы Зои Ключевской тошноту и щемление в сердце. К счастью, муж был сосредоточен на дороге и донимал ее расспросами. Вот только от воды было никуда не спрятаться — ни металл, ни стекло не казались надежной защитой. А если ливень не прекратится, пока не накроет их, вместе с шоссе, другими машинами и прозрачной крышей? За эти годы в Питере появилось много таких воздушных крытых переездов, но что они спасут при новой волне? Нет, нет, надо гнать всю эту муть из головы, пока муж не заметил! Он привык видеть ее сильной и несгибаемой, особенно за те пять лет, что они провели в Мексике, добывая сырье для западных оружейников и истребляя местных чанеке и ачиуатлей [1]. Впрочем, в свое время Ключевский сам ей сильно помог — дал работу, а потом взял в жены, когда Зое было решительно некуда деваться. О большой любви с ее внешностью мечтать не приходилось, как и о колдовской карьере: все таланты ушли к брату и сестре, которые этого откровенно не заслуживали. — Ты в порядке? — вдруг спросил Ключевский, не сводя глаз с дороги. — Все нормально, — отрезала жена и потеребила красную ленту на шее, форменный знак охотников. — Долго нам еще? — Уже совсем скоро! — заверил он. — Ты вспомнила о своей прежней семье? Поежившись от дождя и его прозорливости, Ключевская неохотно ответила: — Ну да, отсюда недалеко до тех мест, о которых у меня осталась совсем не добрая память. А еще там живет моя сестра — последняя из оставшихся близких, если так можно выразиться… — Ты до сих пор ее ненавидишь? — Да с чего бы? Пусть живет со своим чухонцем как хочет. Детей у них нет, и скорее всего не будет, как и у нас с тобой, — наследие Карачуна[2] не прошло даром. А что может быть хуже для женщины? — Но ведь из-за нее погибла ваша семья, — заметил Ключевский. — Из-за себя они погибли! Собакам собачья смерть, и если бы они остались живы, я сама никогда бы не выбилась в люди. Да и зная, что за человек ее свекор, глупо и опасно лезть на рожон. Другое дело, что и сестре скорее всего не выжить в грядущей мясорубке, раз она заняла неправильную сторону… Ключевская поджала губы и муж понятливо кивнул. Впрочем, дорога уже близилась к концу, дождь стих и следовало поговорить о более насущных делах. Они наконец покинули магистраль и теперь ехали по берегу острова, где прежде располагался исторический центр города. Уцелевшие достопримечательности прятались за пеленой сырого тумана, и огоньки в их окнах мерцали как звездочки, отражающиеся в плавучих льдинах. Охотница с трудом различала в них черты, знакомые с детства. |